Никто не угадал победителя

Никто не угадал победителя

Высоко над переполненными трибунами, в ложе прессы, откуда открывается замечательный вид на изумрудную зелень римского Олимпийского стадиона, спортивные обозреватели вели дебаты по поводу предстоящих забегов на 800 м. Достоинства и возможности конкурентов взвешивали скрупулезно, ибо в этом виде на дорожку Олимпийских игр 1960 года выходило несколько равных по силе бегунов.

Задача была нелегкая. Ведь здесь были представлены лучшие бегуны мира: обладатель мирового рекорда в беге на 800 м Роже Мунс, Эрни Канлифф, Джордж Керр, Христиан Вэгли, Иштван Рожевельди, Джерри Зиберт, Булышев, Балке, Мерфи, Матушевски, Шмидт. Из этих бегунов каждый мог победить.

Никто из знаменитых обозревателей и знатоков человеческих мышц не угадал победителя, мало того, большинство вовсе не упомянули его в своих спорах. Их можно оправдать. Будущий победитель, выходя на дорожку в Риме, был человеком почти совершенно не известным не только на Играх, но и в своей собственной стране. Он был настолько не известен, что перед его первым квалификационным забегом, в котором участвовали четыре спортсмена, комментатор Би-би-си заявил: «Это смешно. Забег из четырех человек, и вы можете написать сразу трех первых, прежде чем дадут старт». В число этих трех из четырех победитель включен, конечно, не был.

Этого комментатора тоже можно понять.

На старте неизвестный бегун не вызывал особенных эмоций у большинства из тех, кто смотрел на него. Он выглядел неуклюжим и слишком массивным. Только те немногие, которые уже знали его, понимали, что эта неуклюжесть представляет собой внешнее выражение безграничной силы, которая в скором времени произведет взрыв на мировой беговой арене.

Спустя четыре дня каждый, разумеется, знал его. Питер Снелл из Новой Зеландии сразу стал человеком, о котором заговорили.

Бегун, которому исполнился всего 21 год, приехавший на Игры с багажом, включавшим единственную сомнительную поддержку в 1.49,2 на полмили, уехал после Игр с результатом 1.47,0 в пересчете на эту дистанцию.

Спустя всего лишь несколько дней, выступая в эстафете в Лондоне, он побил свой результат, показав в этапе 1.45,4 (с пересчетом на старт с места), что было уже лучше мирового рекорда, и притом на 1,4 сек.!

В дальнейшем Снелл продолжал поражать легкоатлетический мир сериями выдающихся достижений. Три олимпийские золотые медали, два олимпийских рекорда, восемь мировых рекордов, две медали на Играх Британского содружества и цепь блестящих побед над всемирно известными бегунами как на полмили, так и на одну милю создали ему во времена его расцвета ореол непобедимости.

Он осложнил жизнь спортивным обозревателям, заставив их находить новые штампы, чтобы достойно описать его, потому что старые, долго применявшиеся к выдающимся средневикам прошлого, легким и худощавым, для него не подходили. Печать создала о нем представление как о гиганте с легкими оперной звезды, мощью и сложением першерона, со стилем бега, напоминающим ход тяжелого танка; как о колоссе с ногами, громоздкими и массивными, угрожающе грациозными.

Питер вовсе не такой уж большой — одна южноафриканская газета, например, даже ударилась в другую крайность и назвала его маленьким, — но он налетает на ленточку своими более чем 170 фунтами костей и мышц со скоростью почти 18 миль в час и шагами по 9 футов длиной. Все это создает впечатление ошеломляющей мощи.

Он начал новую эру в беге на средние дистанции — эру господства мощи — и закончил со своим уходом из спорта, потому что еще не появился бегун, превосходящий его в силе и скорости.

Бремя славы обрушилось на Снелла, когда он еще не был полностью зрелым как атлет и как личность. Он был уравновешен и чувствителен почти до степени самососредоточения. Он быстро превратился в общественную фигуру, однако черты этой чувствительности остались, и во многом он и сейчас остается уравновешенным и рассеянным.

Снелл — человек, который во всем стремится к совершенству. Он не был удовлетворен, особенно в беге, если хоть что-нибудь не было самым лучшим, и временами преодолевал большие трудности, чтобы добиться лучшего в мире.

Снелл — щедр. Мировое признание предъявляло большие требования к нему в отношении его времени, его терпения, способностей, и он никогда не отказывался выполнять эти требования без крайних на то оснований. Он, например, считал свое участие в специальных соревнованиях, проходивших под девизом «Миля из 4 минут» в его родном городе Окленде, делом чести, в то время как можно было бы довольно легко отказаться от них в конце напряженного сезона, сказав только «с меня довольно».

Жизнь с неизбежностью привела Снелла в спорт, хотя именно в бег направил его случай.

Родившись 17 декабря 1938 года, он уже в 5 лет постигал трудное искусство игры в теннис и изучал если не практику, то, по крайней мере, теорию игры в крикет в этом же самом возрасте.

Снелл родился в маленьком городке Опунэйк на побережье Таранаки; он был третьим в семье и единственным из детей, для кого спорт стал по-настоящему серьезным делом.

Главное основание притязать на известность Опунэйку дает подковообразная группа утесов 100 футов высотой, лежащая на крепкой, пружинистой почве и среди широкого пространства темных песков. На этих утесах и не песках Снелл провел многие дни своего детства, бессознательно способствуя укреплению своих мышц и координации движений.

Родители Снелла не форсировали его спортивное образование, побуждая его заниматься тем, что сами они любили больше всего: мать — теннисом, а отец — крикетом. Когда мать шла на площадку, крепкий малыш Питер усердно практиковался с ней в теннисе. Когда же местная команда играла в крикет, он неотступно следовал за отцом.

Долгие годы теннис оставался любимым занятием Снелла, хотя, как почти все новозеландские мальчишки, он в восемь лет увлекся футболом. Постепенно он научился играть в бадминтон, гольф и хоккей.

Его интересовало все, и он проявлял необычное усердие в овладении спортивной техникой и улучшении своих результатов, что впоследствии стало отличительной его чертой.

В 1947 году семья Снеллов переехала из Опунэйка в Те Ароху, и здесь физическое воспитание Питера начало развиваться в нарастающем темпе.

Чемпион начальных школ по теннису, нападающий в сборной команде регбистов начальных школ Тэмз-Вэлли, первый среди регбистов и футболистов в средней школе Те Арохи, чемпион Тэмз-Вэлли в одиночных и парных первенствах по теннису, четвертьфиналист в возрастной группе до 17 лет в чемпионате Новой Зеландии по теннису — вот лишь небольшие вехи напряженной спортивной жизни Снелла.

Снелл, между прочим, от природы левша. В начальной школе один учитель взялся с благими намерениями превратить его в нормального человека, однако к тому времени Снелл уже хорошо владел левой рукой, доминировавшей в его занятиях теннисом, и все усилия быт напрасны. Тем не менее он научился писать правой рукой почти так же, как левой.

Способности к бегу у Снелла проявились рано, но вот интереса не было. Он бегал, когда можно было выступить в соревнованиях, бегал, когда нужно было поддержать честь школы, но с не меньшим желанием готов был прыгать с шестом или в высоту, причем в обоих вида добился определенных успехов даже и после того, как стал уже вполне установившимся юным бегуном на полмили.

Наверное, только благодаря единственной причине — стремлению сжечь избыток энергии, которая била через край, он приучился бегать каждое утро еще во время пребывания в Опунэйке. Уже с первых дней жизни в Те Арохе он бегал ежедневно от дома до школы и обратно, но единственное, что побуждало его к этому, было желание сберечь время в обеденный перерыв для игры в футбол или крикет (смотря по сезону), так как велосипеда в то время у него не было.

Снелл участвовал в нескольких школьных соревнованиях школ в Вейхи, выступая, и довольно удачно, на более длинных дистанциях. Однако что такое настоящее соревнование на дорожке, он узнал, когда ему исполнилось 12 лет.

Это были соревнования начальной школы, и хотя Питеру не удалось занять призовое место в спринте, он выиграл 440 и 880 ярдов с рекордным временем.

В 1951 году Снелл улучшил свое время на полмили примерно на 11 секунд, но участвовал в соревнованиях лишь потому, что это было состязание, в котором на него возлагали определенные надежды. Все это время он был вполне убежден, что его будущее в спорте — теннис. Его школьным учителем был Кен Клемменс, чемпион по теннису Те Арохи. И в Те Арохе был отличный травяной корт для молодых теннисистов.

Отличительная черта характера Снелла — все делать как можно лучше впервые проявилась в беге, когда он учился в средней школе. Перед ежегодным школьным стипль-чезом, в котором нужно было участвовать каждому, он провел несколько пробных пробежек по трассе. К этому его побудила мысль о том, что если некое дело достойно того, чтобы его делать, делать его следует хорошо. Он обнаружил, что от природы он способен хорошо бежать по естественной пересеченной местности (эта способность у него осталась и в дальнейшем), и это обстоятельство плюс беговая практика принесли Питеру победу на юношеских соревнованиях с рекордным временем.

Свою первую милю Снелл пробежал в 14 лет, пробежал без специальной тренировки и только потому, что как чемпион школы в стипль-чезе в спринте выступать не мог, а должен был где-то участвовать в школьном чемпионате. Его результат — какие-то жалкие 5 мин. 21 сек. — все же был рекордом школы.

Однако занятия теннисом шли особенно успешно. Настолько успешно, что когда он играл в возрастной группе до 17 лет в чемпионате Окленда против Лью Джерарда, наиболее талантливого игрока послевоенных лет в Новой Зеландии, тому потребовалось три сета, чтобы избавиться от Питера в четвертьфинале.

Все же тогда в становлении Питера Снелла еще не было черт того Питера Снелла, который в 1960 году в Риме удивил всех.

И вот история, рассказанная им самим.

Гарт Гилмор,

Окленд, 1965