ИНДУКЦИЯ

ИНДУКЦИЯ

В пределах системы тело-разум феномен индукции включает не только внушение, самовнушение и эффект плацебо, но также гипноз, проекционную идентификацию, веру и духовное исцеление, шаманские практики, воздействие одной личности на другую. Кроме того — психическую инфекцию и воздействие потенцированных веществ, феномен Бойда и кинезиологию. Вопреки господствующей идее, которая стремится к отрицанию индукции, как органически неэффективной, должен отметить, что это мощная и эффективная модальность, способная устранять ментальные, эмоциональные и органические патологии, а также исцелять индивидуально и коллективно (при массовом психозе).

Далее дословно приведен выдающийся пример из работы Бруно Клопфера, чтобы проиллюстрировать силу индукции, подчас очень впечатляющую.

Господин Райт страдал от обширного злокачественного образования с повреждением лимфоузлов, то есть от лимфосаркомы. В конце концов настал тот день, когда он перестал реагировать на все известные болеутоляющие и облегчающие симптомы средства. Кроме того, возрастающая анемия не давала возможность использовать рентгеновское излучение или азотистый пирит, который в иной ситуации мы бы обязательно попробовали. Огромные опухоли размером с апельсин располагались в области шеи, подмышек, в паховой области, на груди и брюшной полости. Печень и селезенка были огромных размеров. Грудной проток был заблокирован, и каждый день приходилось откачивать из его груди от одного до двух литров белесоватой жидкости. Ему часто требовалась маска с кислородом, нам казалось, что он находится на конечной стадии, что вылечить его нет никакой возможности, остается только давать ему успокаивающие средства, чтобы облегчить его страдания.

Но, несмотря на все это, господин Райт был небезнадежен, даже при том, что его врачи эту самую надежду уже утратили. Причиной было то, что о новом лекарстве, появления которого он ждал в скором времени и которое должно было продлить его жизнь еще немного, написали в газете! Оно называлось «кребиозен» (впоследствии оказалось, что это беспопезное инертное средство).

Затем он каким-то образом узнал, что наша клиника входила в число ста клиник, которые Медицинская ассоциация отобрала для опробования этого лекарства. Нам было выделено лекарство в количестве, необходимом для лечения 12 больных. Господин Райт не мог входить в их число, поскольку было условие, чтобы пациент был не только невосприимчив к стандартным способам лечения, но также прогнозируемая продолжительность жизни этого пациента должна была быть не менее трех месяцев, а лучше шести. Конечно же, он не удовлетворял последнему условию. Было довольно сложно дать для него прогноз даже на две недели.

Однако через несколько дней пришло лекарство, и мы начали реализацию программы испытания, которая, конечно же, не включала Райта. Когда он услышал, что мы собираемся начать лечение кребиозеном. его энтузиазму не было границ, и чем больше я пытался его отговорить, тем сильнее он умолял меня дать ему шанс воспользоваться этой «золотой возможностью». В конце концов, вопреки своему мнению по поводу этой ситуации, а также вопреки правилам комитета по оценке кребиозена, я решил включить его в группу.

Иньекции предполагалось делать три раза в неделю. Я помню, что первую ему сделали в пятницу. Я не видел его до понедельника и думал, что, когда вернусь в госпиталь, возможно, он уже будет на последнем издыхании или умрет, и оставшуюся часть лекарства можно будет использовать для другого испытуемого.

Но я не знал, какой сюрприз ожидает меня! Когда я уходил, он был в лихорадке, задыхался, был полностью прикован к постели. А теперь он ходил по палате, весело болтал с медсестрами и делился своей радостью с любым, кто готов был слушать. Я тотчас же отправился посмотреть на других пациентов, которым сделали инъекцию в то же время. Никаких изменений или, по крайней мере, изменений в худшую сторону я не заметил. Только Райт демонстрировал чудесное улучшение. Опухоли растаяли, как снежки в горячей духовке, только за эти несколько дней они уменьшились вдвое. Это, несомненно, была более быстрая регрессия, чем могла бы быть при ежедневном облучении значительными дозами рентгеновского излучения опухолей, чувствительных к облучению. А мы уже знали, что его опухоль больше не была чувствительной к облучению. И помимо этого единственного бесполезного «укола» никакое другое лечение по отношению к нему не применялось.

Этот феномен требовал объяснения, но не только этого, он требовал, чтобы мы открыли свой разум для познания, а не пытались объяснить. Итак, инъекции делались три раза в неделю, как планировалось, к радости пациента и к нашему недоумению. Через 10 дней Райт смог встать со своего «смертного одра», практически все признаки болезни исчезли за этот короткий период. Это звучит невероятно, но этот «смертельно больной» пациент, делающий свои последние вздохи через кислородную маску, теперь дышал нормально и был полон сил. Когда он выписался, то снова мог пилотировать самолет и летать на высоте 12000 футов, не испытывая ни малейшего дискомфорта.

Эта невероятная ситуация имела место на начальном этапе оценки кребиозена, но через два месяца в новостях начали появляться скандальные отчеты, свидетельствующие, что лечение не дает результатов. В то же время изобретатели лекарства слепо продолжали опровергать неутешительные факты, которые начали появляться.

Это очень сильно волновало нашего господина Райта. Хотя он и не проходил специального обучения, размышлял он очень последовательно и логично, подходил ко всему с научной точки зрения. Он начал терять веру в свою последнюю надежду, которая спасала ему жизнь, ему больше не на что было надеяться. По мере того как сообщения о результатах тестирования становились все мрачнее, его вера постепенно таяла. Через два месяца практически совершенного здоровья он вернулся к своему исходному состоянию, стал очень мрачным и печальным.

Но здесь я увидел возможность повторно проверить лекарство, а также, возможно, выяснить, как шарлатаны могут достичь тех результатов, которые они обещают (а многие их обещания достаточно хорошо подкреплены). Зная к тому времени кое-что о внутреннем оптимизме, присущем моему пациенту, я решил им воспользоваться. И решил я это сделать по исключительно научным причинам, чтобы выполнить совершенный контрольный эксперимент, который должен был ответить на все возникшие в связи с этой ситуацией вопросы. Эта схема не могла ни в коей мере повредить моему пациенту, в этом я был уверен, и, кроме того, я в любом случае больше не знал никаких средств, которые могли бы помочь ему.

Когда Райту больше ничего не оставалось, как впасть в отчаяние, сопровождавшееся рецидивом болезни, вместо того чтобы использовать «чудесное лекарство», которое так хорошо подействовало в первый раз, я решил немного смошенничать. Итак, я намеренно солгал, сказав ему, что не нужно верить газетам, лекарство все равно является многообещающим. Тогда он спросил, почему же ему снова стало плохо? Я ответил: «Просто лекарство со временем портится. Завтра мы получим новый препарат, он прошел суперочистку, в два раза мощнее, и может оказаться очень полезным».

Эти новости стали для него откровением, Райт, все еще оставаясь больным, снова исполнился оптимизма и был готов начать все сначала. Эти несколько дней, пока мы ожидали «доставки» лекарства, ознаменовались небывалым подъемом оптимизма и ожидания скорого спасения. Когда я объявил ему, что новая серия инъекций скоро начнется, он был не в себе от радости, вера его была очень сильной.

После многочисленных приготовлений (я сделал из простой инъекции целое событие, в этих обстоятельствах мне казалось это уместным) я сделал первую инъекцию свежего лекарства, которое состояло из одной лишь дистиллированной воды. Результаты эксперимента были поразительными, хотя мы, проводя такой опыт, могли предположить его возможный исход.

Во второй раз Райт встал со смертного одра даже быстрее, чем в первый. Опухоли рассосались, жидкость в груди исчезла, он выписался и даже снова вернулся к полетам. На этот раз он выглядел совершено здоровым. Инъекции водой продолжались, поскольку они творили чудеса. В течение двух месяцев у него не было никаких симптомов. Потом Медицинская ассоциация сделала в прессе окончательное заявление: «Испытания в масштабах страны показали, что кребиозен является бесполезным лекарством для лечения раковых больных».

Через несколько дней после этого сообщения Райт снова оказался в больнице в тяжелом состоянии. Он потерял веру, последняя надежда рухнула, и он умер меньше чем через два дня (Бруно Илопфер,«Психологические переменные при лечении рака у человека» Journal of Projective Techniques, 1957 с. 21).

Это очень яркий пример индукции в форме эффекта плацебо и внушения. Этот эффект неоднократно наблюдался и был подтвержден другими. Этот эффект лежит в основе успешного применения гипноза, а также активных и управляемых образов. Когда определенная идея вкупе с эмоционально окрашенным образом (в вышеприведенном примере это идея или образ исцеления) возникает или порождается в психике субъекта, информация преобразуется в соответствующий феномен согласно правилам кодирования организменной системы. В вышеуказанном случае процесс впоследствии был повернут в обратную сторону противоречивой информацией, почерпнутой из новостей. Образ неэффективности лекарства, ожидание неудачи разрушили связь с нолем. В обоих направлениях индукция образной информации производила значительные органические изменения.

Клопфер комментирует, что Райт Роршач олицетворяет собой то, что он называл «плавающий островок эго... неукрепленный глубоко укоренившимся центром личности с широкими взглядами, которому приходится противостоять катастрофическому воздействию его разочарования лекарством». Чтобы выздороветь, «раковый больной должен иметь большое доверие к жизни и иметь такое отношение к смерти, которое не окрашено ужасом, но рассматривается как просто одна из сил, с которой придется побороться...». Отношение пациента к динамике, трансформирующей жизнь, должно поддерживать воздействия терапевтической индукции и быть с ней в резонансе. Очевидно, что в вышеприведенном примере этого не происходило.

Некоторые формы индукции работают не через сознательные субъективные эмоциональные образы, а прямо, в обход субъективного эго-сознания. К этой категории мы относим то, что Юнг называл психической «инфекцией» и проекционной идентификацией, в которой комплексы и эмоции передаются бессознательно и даже в противовес индивидуальному волеизъявлению от одного человека другому. В другой категории у нас индукционные эффекты, которые связывают соматические поля и поле субстанции без интервенции в ментальные образы или любого эмоционального или психического участия. В этих примерах информационное поле не порождено идеей или образом, а является производным от соматического и «материального» уровня внешнего объекта, другого человека или растения, животного или минерального вещества. С этим типом динамики мы сталкиваемся в случаях соматических инфекций, эпидемий, и в экспериментах Бойда с эманометром, а также при проведении гомеопатических доказательств.

Во всех этих примерах, однако, не важно, какова природа индуктивного поля, его кодовая система может быть преобразована и преобразуется в кодовую систему получающего поля.