ЖИЗНЬ И РАЗУМ

ЖИЗНЬ И РАЗУМ

Другой областью ложной категоризации в рамках дифференцированного континуума является наше четкое разделение жизни и безжизненности, одушевленного от неодушевленного, и сознательного от бессознательного функционирования. Хотя они, очевидно, и имеют отношение к определению некоторой степени, эти различия являются результатом ограниченного видения нашего эго и, по сути, искусственны. Вместо того чтобы фиксировать присутствие или отсутствие жизни и сознания, мы должны были бы обратить внимание на различные разновидности или, возможно, различные аспекты и проявления всеобъемлющей мета-жизни и мета-сознания. Мы есть аспекты и автономные функции мирового организма точно так же, как наши органы и клетки являются аспектами и автономными функциями человеческого организма.

По существу, мы можем спросить, что есть жизнь и сознание? То, что мы традиционно рассматриваем как отсутствие жизни, характеризуется очевидными признаками энтропии: мертвые тела постепенно разлагаются. И наоборот, жизнь характеризуется своей способностью создавать, поддерживать и воссоздавать новые процессы, формы и порядок. Главное проявление того, что мы называем жизнью, — это доминирование или, по крайней мере, баланс, установившийся между отрицательной энтропией, способностью к творению и энтропийными процессами. Динамика жизни не опирается исключительно на химию. Она заручается поддержкой, подчиняется и иногда даже противоречит химии, в зависимости от ситуации и собственных нужд. Например, если ухо живого кролика подвергнуть воздействию желудочного сока, оно не начнет разлагаться. Однако если животное уже умерло или если ухо отделено от тела, произойдет пищеварительное воздействие, и химические вещества активируют процесс разложения. Процесс жизни структурирует свою собственную динамику в ответ на информацию от окружающей среды и об окружающей среде. Это происходит спонтанно и автономно. Эта автономия является основой логического заключения о «цели, умысле» или энтелехии, продемонстрированной Доншем в его исторических экспериментах с морскими ежами, а также позднее другими в экспериментах со стрекозами (Майкл Талбот, «За пределами кванта», New York: Bantam, 1968, с. 59) (см. также главу 9 в этой книге).

Поскольку информация, возникающая из квантового потенциала, имеет способность воссоздавать свои «сообщения», подразумевается, что должна быть память. Память, в свою очередь, подразумевает, что есть некий разум, сознание. Создание и обработка информации и неэнтропийных форм жизни включает некий вид интенциональности и разума. Животные осознают надвигающееся землетрясение. У растений есть «воспоминания». В экспериментах, проводимых с молодыми ростками календулы, листья растений кололи иголками. Растения после этого помнили направление, от которого исходила угроза, и росли в других направлениях в течение примерно тринадцати дней (Талбот, с. 178). В случае атаки насекомыми или животными, деревья подают химическим сигнал опасности. Он заставляет окружающие деревья активизировать свои системы защиты в той мере, которая пропорциональна длительности и интенсивности атаки, которой подверглись деревья, направившие сигнал (Талбот, с. 177). Недавние свидетельства говорят о том, что группы соседних деревьев реагируют на этот сигнал путем вырабатывания «раневого гормона», предупреждающего о повреждении, нанесенном соседу (М. Баттен, «Как растения дают отпор», в International Wildlife, июль-август, 1988, с. 42).

Итак, мы можем дать новое определение разума, как автономности системы в ее динамических отношениях с собой и окружающей средой. Разум — это способность системы ориентироваться и поступать преднамеренно в своих собственных пределах или в рамках любого другого измерения. В качестве разума квалифицируется все, что способно генерировать, получать и использовать информацию (Роберт Г. Джан и Бренда Дунн, «Пределы реальности: роль сознания в физическом мире», New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1987, с. 257~259). Эта базовая способность опирается исключительно на возможность порождать новые паттерны спонтанно и в ответ на воздействие окружающей среды. В силу необходимости сознание включает память. Без памяти не может быть автономности или сохранения концептуальной системы и индивидуальности.

Восприятие информации происходит в виде гештальта, целостного образа, а не в виде несвязных или изолированных деталей, которые требуют синтеза. Гештальтпсихология наглядно демонстрирует это. Разум и информация, таким образом, также подразумевают реагирование на некую форму порядка или значение, вне зависимости от того, применяется ли это значение исключительно для стимулирования, создания неудобства, угрозы, высокой идеи, или в качестве ответа на информацию из окружающей среды. Отдельные клетки слизистой плесени (Dictyostelium), например, ведут себя так, как будто они являются частью единого организма (Фритджоф Капра, «Поворотный момент»у New York: Bantam, 1983, с. 32). Аналогичным образом, электроны в плазме (газообразная субстанция высокой плотности, содержащая электроны и позитивные ионы) ведут себя так, как будто являются частями более крупного и взаимосвязанного целого, и производимые ими эффекты имеют на удивление хорошо организованную природу. «Как и некоторые амебообразиые создания, плазма постоянно регенерирует себя и заключает инородн ые тела в стенки, точно так же, как биологический организм образует вокруг инородной частицы кисту, это дает ощущение, что море электронов живое» (Майкл Талбот, «Голографическая Вселенная», New York: Harper Collins, 1991, с. 38).

Мы видим, что описания жизни, информации, разума, формы, образа действия, памяти и значения перекликаются, накладываются друг на друга и взаимно включают друг друга. Они функционируют как разновидности качественно и количественно различных оттенков. Возможно, не будет преувеличением предположить, что все они являются аспектами творческой деятельности. Эта деятельность встречается как на уровне разума, так и на уровне материи. Она проявляется через спектр различных плотностей или уровней качества, присущих активности информационного поля. Она проистекает из неизвестного «нечто» или «духовного» поля. Джон Уиллер назвал его «средством выражения значения», которое «Бог знает где» находится (Майкл Талбот, «За пределами кванта», New York: Bantam, 1988, с. 155).