Контроль и надежда

Контроль и надежда

Вопрос. Какой наиболее важный вклад может внести врач в восстановление здоровья пациента?

Д-р Сигел. Я думаю, есть два вклада, которые врач способен сделать. Первый, как я уже упоминал, – это передать пациенту контроль над его или ее собственным лечением. Второй – это дать надежду.

Если я чему и научился за все годы моей работы с раковыми пациентами, так это тому, что не существует такого понятия, как ложная надежда. Надежда – вещь реальная и физиологическая. Я убежден, что совершенно необходимо давать людям надежду – независимо от того, каково их положение. Я знаю людей, которые сегодня живут на свете только потому, что я сказал им: «Вам незачем умирать».

Трудность, стоящая перед врачом, – это статистика. Если статистика говорит, что девять из десяти умирают от этой болезни, большинство врачей скажут своим пациентам: «Шансы против вас. Приготовьтесь умереть». Я говорю: «Вы можете быть одним из тех, кто выздоровеет. Давайте учиться, как это сделать». Я не гарантирую бессмертия. Я спрашиваю их, хотят ли они научиться жить.

Люди – не статистические единицы. Они личности. И с ними надо обходиться как с личностями. Если бы доктор заявил мне, что при моей болезни любой человек умирает через шесть месяцев, я бы сказал себе: «Это невозможно. Нет двух одинаковых случаев. То, о чем он говорит, – это средняя величина. Может быть, один человек прожил пять лет, а кто-то другой скоропостижно скончался через три дня».

По-моему, худшее, что может сделать врач, – это сказать больному, что тому предстоит скоро умереть. Во-первых, это обман. Никто и никоим образом не может предсказать хоть с какой-то определенностью, как будет развиваться болезнь у данного конкретного человека. Во-вторых, это быстрейший способ превратить пациента в очередную статистическую единицу.

Надежда действует как плацебо. А плацебо, бесспорно, может воздействовать на иммунную систему. К примеру, в одном исследовании, результаты которого были опубликованы в 1957 году, пациенту давали экспериментальный лекарственный препарат под названием «Кребиозен». Он поверил, что это сильнодействующее лекарство против рака, которое его спасет. Его опухоль рассосалась. Затем в газете появилась статья, в которой говорилось, что «Кребиозен» – неэффективное противораковое средство. У него вновь развился рак. Затем его лечащие врачи сказали ему, что он будет получать сверхчистую форму «Кребиозена», которая эффективна против рака. На самом деле ему раз в неделю делали инъекции воды. Тем не менее его опухоль во второй раз перешла в стадию ремиссии. Затем в газетах напечатали еще одну статью, утверждающую, что Управление по контролю за продуктами и лекарствами сняло это лекарство с испытаний, потому что оно не действует. Пациент скончался через три дня.

Итак, я не обращаю внимания на то, насколько серьезно пациент болен, я предлагаю ему надежду.

Вопрос. Какой самый лучший совет, по-вашему, можно дать раковому пациенту?

Д-р Сигел. Лучший совет, который я могу дать кому бы то ни было, – живите каждый день так, как будто этот день последний. Это не значит, что вы должны тут же отправиться грабить банк или спустить зараз все семейные сбережения. Я говорю с духовной точки зрения. Сделайте себя счастливыми. Разрешите свои конфликты. Облегчите душу. Пусть у вас будет мир в душе, пусть ваша совесть будет чиста. Я гарантирую, что когда вы проснетесь на следующее утро, то будете чувствовать себя настолько хорошо, что не захотите умирать.

Я говорю моим пациентам: «Если бы вы узнали, что сегодня, когда вы выйдете из этого кабинета и пойдете домой, по дороге вас убьют, вы попросили бы позволения позвонить кому-то по моему телефону?» Если они отвечают «нет», значит, они живут правильной жизнью. Если они вскакивают и говорят: «О Господи, дайте мне телефон. Я должна позвонить моему зятю и отругать его, я должен позвонить моей жене и сказать ей «Я тебя люблю», потому что мы сегодня утром поссорились» – и тому подобное, значит, они живут неправильной жизнью. Учитесь, как жить правильно именно сейчас.