Глава 1. Современные словари русского языка

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 1. Современные словари русского языка

Самый доступный из них словарь Ожегова и Шведовой дает такое определение:

Сознание. 1. Сознать. То же, что осознать. Сознать свой долг, сознать свою ошибку. Сознавать.

Осознать — полностью довести до своего сознания, понять. Осознать свое положение. Осознать необходимость решения.

Это первое определение слова «сознание» и оно, как видите, немножко странное, особенно в устах языковедов. То же самое происходит и с психологами, как вы увидите впоследствии. Они тоже как будто забывают про требования языка, когда прикасаются к слову сознание. Судите сами, разве по-русски звучит определение, которое, если его выковырять из-под циферок, выглядит так: сознание— это сознать или осознать?

Понятно, что если я понимаю, что значит сознавать, то я пойму, что в сознании то же самое. Это как в старом итальянском анекдоте:

Один сицилиец, вернувшись из Италии, пытается рассказать другому сицилийцу, на что похож паровоз. Тот никак не может представить себе образ этого чудовища. В конце концов, рассказчик не выдерживает и кричит:

— Апельсин! Апельсин, знаешь?

— Знаю!

— Так вот, совсем не похож на апельсин!

В каком-то смысле все ученые, которые пытаются дать определение сознанию, резко скидываются в сицилийцев: что такое сознание, не знаю, но совсем не апельсин! При этом они еще и прячутся друг за друга. Психологи глядят, как определяют это понятие языковеды, и пользуются им. А языковедам неоткуда взять настоящего определения, пока его не создадут психологи.

Но вдумайтесь сами, эта связка — сознание-сознавать — явно хранит какую-то тайну. И если язык имеет два слова, значит, сознание и сознавать— это два разных понятия, два имени для разных, хотя и родственных, явлений. При этом, если исходить из тех же языковых требований, сознание является здесь чем-то, оно нечто — предмет, вещь, явление, а сознавать — это его свойство. Или способность. Следовательно, определение: Осознать— полностью довести до своего сознания — не может считаться определением. Это обман, фальшивка, а не работа языковеда. Это ответ на вопрос: что делать? Что надо сделать, чтобы осознать что-то? Ответ: полностью довести до своего сознания. Но где определения понятий «сознать» и «осознать»? Самое малое, что должно прозвучать в таком определении, это: сознать, точнее, сознавать — некая способность сознания. Или человека.

Кто-то из нас двоих — я или мое сознание — способен осознавать или обладает способностью к осознанию. Но если вы приглядитесь к Словарю, то в нем есть слово осознать, но нет слова осознавание. И это очень важно, потому что здесь скрывается корень непонимания и путаницы.

Осознавание — это не просто существительное от глагола осознавать. Это такое же существительное, как и сознание. Они должны стоять рядом — сознание и осознавание. И тогда все глаголы и прилагательные распределяться соответственно своим местам. Для нас же полностью пропадет первое значение слова сознание, которое используют словари: Сознание — это сознать.

Осознавание — вот что творится с помощью сознавания. Вслушайтесь в звучание, и вы увидите, что сознавать — это делать нечто какое-то время. И в итоге этого делания появляется нечто этим сделанное. Когда это сделанное — осознание или осознавание, то все естественно. Я какое-то время сознавал, что натворил, а потом ко мне пришло осознавание моей вины… Но можем ли мы сказать, что сознание есть плод осознания? Вряд ли.

Это сопоставление понятий ставит перед нами вопрос: что первично? Сознание рождается из сознавания или способность сознавать есть проявление деятельности сознания? Это не пустой вопрос. Если первична способность сознавать, то сознание — всего лишь накопившаяся память о работе осознавания. А сознавание должно иметь какой-то психологический механизм, который его описывает. К примеру, это деятельность внимания.

Если же сознавать можно лишь обладая сознанием, если это свойство или способность сознания, тогда придется описывать природу сознания. Психологи тут обычно сбегают в разговор о психике, а психику сводят к нейрологии. Но при этом, как мы уже видели, это описание всего явления сознания не покрывает даже в их представлениях.

И как бы там ни было, но и в том и в другом случае сознание не равно работе сознавания. Иначе не было бы разных имен, не было бы нашего бытового ощущения, что это разные вещи, не было бы и бесконечно тянущейся неразберихи в определениях. Сознание — либо вид памяти об осознавании, либо исходное нечто, что рождает или творит осознавание. И в том, и в ином случае, определение сознания должно быть похоже на определение некой, условно говоря, «вещи».

Но словари стараются избегать такого определения. Второе значение слова сознание для Ожегова такое:

2. Человеческая способность к воспроизведению действительности в мышлении: техническая деятельность как отражение действительности. Бытие определяет общественное сознание (Там же).

Как видите, это определение заимствовано из философии. Здесь сознание оказалось способностью. Это выглядит почти приемлемо, потому что ощущается, что сознание действительно как-то позволяет создать образ мира. Но можем ли мы считать, что слова, созданные по типу «сознание» могут быть именами способностей? Например, чтение? Чтение — способность воспринимать образы через знаки. Что здесь есть способность — само чтение? Или же для чтения нужна способность воспринимать и понимать знаки? А чтение есть деятельность?

Это плохой пример. Понимание — гораздо лучше. Это и способность понимать, и некое состояние, которое приходит после работы понимания. Так же и внимание — это и способность, и состояние, которое можно удерживать. А сознание — это лишь способность к воспроизведению действительности? А если это сопоставить с третьим значением, которое приводит словарь:

3. Состояние человека в здравом уме и памяти, способность отдавать себе отчет в своих поступках, чувствах. Потерять сознание. Лишиться сознания.

Прийти в сознание. Больной без сознания. До потери сознания (до полного изнеможения) (Там же).

Может ли явление одновременно быть состоянием и способностью? Если верить этому определению, то да. Но это противоречие. Приемлемым было бы определение: Сознание — состояние человека, в котором он обладает способностью отдавать себе отчет в своих поступках. Или: состояние, обеспечивающее способность отдавать отчет.

Кстати, есть и еще одно значение, которое приводит словарь:

4. Мысль, чувство, ясное понимание чего-нибудь. Его мучило сознание, что он ошибся. Сознание собственной вины (Там же).

Как видите, определение сознания как состояния и способности одновременно отчетливо противоречат друг другу. Складывается ощущение, что сознание является очень большой вещью, которая являет себя то одной гранью, то другой. При этом все описываемое в отдельном определении полностью соответствует одной из граней, а через нее самому понятию сознания, но не совмещается с другими гранями. Очень похоже, что пока определение сознания идет как определение слона в темноте. Все, что описывается, относится к слону, но никак не совмещается между собой. Что делать?

Как мне кажется, беда лишь в том, что нами описано слишком мало граней. Из-за этого у нас не складывается само понятие сознания. Остается лишь набирать и набирать описательный материал.

Но сначала подведу первые итоги. Согласно словарю Ожегова, обозначились такие проявления этой огромной вещи, которую принято называть сознанием.

1. Сознание — это то, что дает человеку возможность осознавания и способность сознавать и осознавать.

2. Сознание — это то, что обеспечивает «воспроизведение действительности в мышлении», то есть позволяет создать и хранить в себе образ мира.

3. Сознание — это здоровое и естественное состояние человека. В частности, замечается в сравнении с людьми не в своем уме или без памяти, не способными отдавать отчет в собственных поступках.

4. Сознание так же ощущается, как то, что обеспечивает ясность мыслей или понимания. Скорее всего, это всего лишь качество сознания, называемое способностью быть ясным, как говорится — ясное сознание или замутненное.

Этого пока достаточно, чтобы перейти к следующему словарю.

Академический «Словарь русского языка» пишет о сознании гораздо подробнее.

Сознание. 1. Восприятие и понимание окружающей действительности, свойственное человеку, способность осмысленно воспринимать окружающее. Потерять сознание. Быть без сознания (Словарь русского языка, 1988, т. 4).

Как вы понимаете, это всего лишь попытка передать тот смутный образ, который рождается, когда ты задумываешься, что значит потерять сознание? Попробуйте сами, и вы поймете, что создать даже такое определение очень и очень трудно.

При этом речь здесь идет о самом простом и доступном наблюдении: вот перед тобой обычный человек, вот какая-то грань, а вот за ней живое, но пустое тело «без сознания». А где сознание? И что, собственно говоря, потеряно? Что было отнято у целого человека, раз в итоге осталось лишь тело? Человек — X = тело без сознания.

Соответственно, если из цельного человека вычесть то, что называется «тело без сознания», то мы получаем сознание. А что это?

Вот по такому пути двигается мысль создателей словарей в первом определении сознания. И, как видите, до этого места все четко и почти математично. А вот дальше, там, где начинается описание X, появляется зыбь, потому что теперь нужно перечислить все, что было потеряно. А что в действительности потеряно при потере сознания? Например, восприятие и понимание окружающей действительности. И еще способность к осмыслению.

Верно ли это? Безусловно, верно. Значит, определение верное? Ни в коем случае, потому что можно было найти еще множество вещей, которые потеряны с потерей сознания. Вот такой парадокс. И все же это, хоть какой-то, но путь — перечислить все, что отсутствует у бессознательного тела по сравнению с обычным человеком. Кстати, нервная система на месте и даже работает. Во всяком случае, столь излюбленные физиологами лягушки даже обезглавленные дергаются от тока, стирают со своей кожи кислоту, а в промежутках пытаются снять себя лапками с булавки. Их ведь прикрепляют к подставке, проколов булавкой нижнюю челюсть.

Как бы то ни было, понятие «потери сознания» позволяет нам сделать перечисление того, чего телу не хватает, чтобы быть человеком. И это будет описание сознания. Но это странное описание будет состоять из перечисления составных частей сознания. И тем самым сознание превращается в нечто, в некую сложносоставную вещь.

Но при этом мы отчетливо ощущаем, что как раз эти составные части сознания и не утрачены. Ни мышление, ни память, ни что там еще можно перечислить. Стоит сознанию вернуться и все окажется на месте.

С потерей сознания ничто в сознании не теряется. Даже хуже, можно сказать, что теряется лишь одна вещь — это тело! Иначе говоря, теряя сознание, человек сохраняет сознание, но теряет тело, через которое оно до этого проявлялось.

Странно? И противоречит тому же самому языку, с которым мы сейчас работаем. Например, выражению: у меня была потеря сознания. Ведь в этом высказывании явно видно, что человек ощущает, что это у него была потеря сознания, когда он потерял сознание. Это так очевидно, что никто, как кажется, не задался вопросом: а у какого него? Кто этот он, кто потерял сознание?

Почему этим вопросом не задавались? Да потому, что он всегда перед глазами. Он — это то самое тело, которое только что было сознательным и вдруг лежит без чувств. Тело не потерялось, значит, оно постоянно присутствующая часть уравнения. Значит, теряется что угодно, но только не тело. А это значит, что теряется что-то из тела. Вот такая псевдоматематическая логика.

Суть этой ошибки в том, что тело не теряется у вас, то есть у зрителей, у свидетелей потери сознания. И означает эта ошибка страшную вещь. Означает она то, что люди современной культуры вообще не видят человека за чужим телом. Даже когда он в сознании и в теле одновременно. Что уж говорить про случаи, когда он в сознании, но не в теле, или даже без сознания.

Тут, правда, может быть приведено возражение, что потерявший сознание и сам ничего не помнит об этом состоянии. Иначе говоря, пока мы в теле, мы себя помним, а потеряв сознание, не помним ничего. Следовательно, в теле мы можем быть, причем, в сознании и без сознания. А вот без тела — вряд ли.

Это возражение возможное и даже довольно избитое. Но что лично меня в нем поражает, так это его партийность. Если до торжества Науки люди поголовно верили в духовную жизнь, то теперь они поголовно в нее не верят. И совсем плохо то, что у людей Науки есть клятва юного пионера научного союза — никогда не верить в духовное существование. Это совсем не научно. А что уж совсем гадко, так это то, что за эту веру научное сообщество готово травить всех инакомыслящих. И травили насмерть, — были времена.

Сейчас, правда, стало попроще. Всего лишь высмеивают. Но не потому, что стали мягче, а потому, что люди уже боятся говорить, так всех запугали.

Научно — это когда беспартийно и беспристрастно. Есть свидетельства или наблюдения каких-то странных явлений действительности — спокойно собрать их и исследовать. Так обычно и делается там, где дозволено. Но стоит только кому-то заявить, что во время клинической смерти он видел свое тело со стороны, а еще хуже, что просто во время упражнений с сознанием выходит из тела, как на лицах ученых появляется кривая ухмылочка. Все это, уважаемый, очень, очень интересно. Но вы обратились не по адресу. В соответствующем ведомстве вас, безусловно, выслушают. А мы, к сожалению, простите, конкретные труженики Науки, нам некогда!..

И ведь мало кто из ученых отдает себе отчет в том, что за эти 2–3 сотни лет Наука поломала сознание людей настолько, что им во всем нужно научное заключение. И если такое заключение будет утверждать, что по новым данным науки Солнце вращается вокруг Земли, люди поверят, как поверили, что Земля вращается вокруг Солнца. Так же поверят они и тому, что души нет, раз Наука ее до сих пор не обнаружила. И даже если сами они наблюдают явления, которые противоречат всем научным убеждениям, они скорее задушат это, чем позволят ему разрушить научные построения.

Вот и с состояниями без тела и без сознания. Если вы так уверенно утверждаете, что можно потерять сознание, но нельзя потерять тело, и это научно, то приведите мне свидетельства хоть каких-то научных исследований, которые проводились на эту тему? Я их давно ищу и не нахожу. Но зато как историк я раскопал множество свидетельств той эпохи, когда молодая Физиология сделала телесность символом своей веры, а духовность объявила опознавательным знаком врагов. А затем было: если враг не сдается, его уничтожают.

Я не буду утверждать ничего определенного, я не отстаиваю Идеализм в пику Материализму и веру не ставлю выше Науки. Я хочу исследовать. Просто исследовать то, что меня занимает. И я вижу: что-то теряется при потере сознания. Может, сознание, может, тело. Но когда тело возвращается в сознание, или когда сознание находит свое потерянное тело, сознание не разрушено, все его составные части на месте.

Значит, теряется не сознание как способность сознавать. Теряется все сознание как нечто, содержащее множество способностей, в том числе и способность сознавать.

Конечно, стоило бы теперь задуматься над тем, а что такое эта способность сознавать. Но всему свое время. Мы еще не закончили со Словарем.

Второе значение сознания Словарь определяет как философское и психологическое:

2. Высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности (Там же).

Это я пока опущу. Мы им еще займемся, и очень подробно. Третье значение:

3. Понимание, осознание общественной жизни человеком или группой людей.

Рост политического сознания (Там же).

Это наследие предыдущей эпохи, когда люди много говорили о политике и мало думали. В сущности, здесь сказано следующее: поскольку от нас постоянно требуют заниматься политической пропагандой и агитацией, мы хотим выделить отдельным пунктом, что в сознание входит еще и такая составная часть, которая «отражает» общественную составляющую «объективной действительности».

Тем не менее, даже такое пустое дополнение полезно, потому что оно показывает, что «отражается», а значит, что «отражение» это содержит в себе то ли знания, то ли, говоря психологически, образы всего мира и таких абстрактных явлений, как общественная жизнь. Иными словами, эти разговоры об отражении действительности ставят вопрос: в чем хранится отраженное? И если в образах, то появляется возможность перейти к определению сознания как среды или вместилища, способного хранить образы. Как вы понимаете, такое определение никак не согласуется с определением сознания как способности сознавать. Но это не страшно и не важно пока.

Гораздо важнее, что из этого вырастает следующий вопрос: если сознание, чтобы «отражать действительность», должно иметь ее образы, то должно ли оно и создавать их? И если да, то как и из чего?

У нейропсихологии есть ответ — из чего-то в мозгу. То ли из нейронов, то ли из их связей, а может, и из глии — межклеточной жидкости. Вопрос этот нейрофизиологией не решен, и энграмма, то есть материальный носитель образов или памяти, не найдена. Это может означать, что у сознания вовсе не идеальная природа, иначе говоря, оно вовсе не является нам как шум электрических разрядов, пробегающих по клеткам серого вещества. Возможно, сознание в состоянии хранить образы прямо в себе и даже создавать их из себя.

Четвертое значение: 4. Ясное понимание чего-либо. Сознание долга. Сознание своей правоты (Там же).

Похоже, здесь то же, что и у Ожегова. Речь идет не о сознании, а о его качестве — о ясности. Но теперь это может относиться к предыдущему рассуждению, где сознание выглядело как некая среда, в которой хранятся образы. Если у такого предположения есть хоть какое-то право на жизнь, то и понятие ясности обретает совсем иное качество. Среда, сквозь которую видны образы, действительно может быть помехой видению. Ведь в приведенных примерах явно ощущается, что ясности видения и понимания что-то мешало, а потом помехи были убраны, и пришло «сознание долга», «сознание своей правоты». Каким-то образом это определение имеет отношение к понятию «суметь разглядеть», а через него связывается с пятым значением:

5. Признание в своей вине, проступке. Одно откровенное сознание может смягчить вашу участь (Там же).

Если есть слово признаться, то зачем потом еще и слово сознаться? Два слова для обозначения одного и того же нужны только тогда, когда они показывают разные стороны явления. Пусть немножко, но разные.

Я не возьмусь пока описать это различие, но оно, как кажется, связано с видением, с ясностью видения образа, который скрывается. Сознаться, вероятно, вырастает из сознать, осознать, то есть увидеть ясно и отчетливо. Что? То, что все так же отчетливо видят, как и тот, кто совершил нарушение. Сознать себя, сделать себя знамым, известным всем. Тут идет явная перекличка с понятием «совесть».

Co-весть — совместное знание, со-ведание. В точности то же, что и сознание. Какой смысл скрывать то, что ведомо всем?

Кстати, значение сознания как понятия близкого к совести, очевидно, свойственно многим языкам. Но об этом особо.

Можно ли добавить что-то в картину сознания из этой части исследования?

6. Например, то, что некоторые определения сознания возможны только в том случае, если описываемое явление является не способностью, а вещью. К примеру, хранилищем.

7. Но при этом оно еще и должно обладать качествами не только пространства, но и какой-то среды, потому что оно производит из себя образы, необходимые для «отражения» действительности.

8. Соответственно, ясность сознания оказывается не способностью мыслить последовательно и в соответствии с правилами, а отсутствием помех мышлению. Помехи же эти, если они мешают ясности, должны быть сами воплощены во что-то. Вероятно, в те же образы. Если, конечно, в сознании не может плавать космическая пыль или накапливаться статическое электричество.

9. И к тому же мы вышли на такое значение слова сознание, как совместное знание. Но такое прямое извлечение смысла из внешнего вида слов не приветствуется Наукой и называется презрительным именем «народная этимология». Да и действительно, нет смысла производить наши варежки от варягов — варяжки. Но языковеды почему-то неохотно занимаются историей слова сознание. Видимо, оно слишком просто.

Я же, к сожалению, смогу сделать лишь самое поверхностное исследование его истории… Но кто-то должен начать.

Вот для этого я и сделал описание понятия «сознание» в бытовом языке. Восемь черт этого описания отзовутся в последующих главах, потому что, как это ни странно, но это описание почти исчерпывает то, что сделала Наука, если смотреть с точки зрения очищения. Но не принимать же такие предположения на веру? Буду проверять со всей доступной мне тщательностью.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.