Обучение без отрыва от работы

Обучение без отрыва от работы

То интуитивное ощущение, которое я испытывала относительно факторов, предрасполагающих к заболеванию, стало более явным, когда я занималась интегративной медицинской практикой в округе Марин. Оставив традиционную медицинскую практику, я присоединилась к очаровательной компании врачей и других практикующих работников здравоохранения, намеренных помогать пациентам находить оптимальный путь к выздоровлению. Я была благодарна за то, что у меня появилась возможность проводить с больными по целому часу. В отличие от прошлой моей практики, я теперь могла глубже изучить факторы, предрасполагающие к развитию болезни и действительно способствующие выздоровлению пациентов.

Занявшись новой практикой, я была в восхищении от моих новых пациентов. Они были самыми благоразумными людьми с точки зрения бережного отношения к здоровью, которых мне когда-либо приходилось встречать. Многие из пришедших в центр регулярно пили сок из зелени, ели вегетарианскую пищу, работали с личными тренерами, спали по 8 часов в сутки, каждое утро принимали целую пригоршню витаминов и полезных пищевых добавок, тратили целое состояние на посещение НАМ-врачевателей и с почти религиозным рвением следовали советам врачей. Некоторые из них добивались просто чудодейственных результатов. Они были словно воплощением здоровья – с гладкой, атласной кожей, красивыми телами и жизненной силой, которая сочилась из каждой поры.

Однако некоторые становились еще болезненнее. Я была ошеломлена. Судя по тому, чему меня учили в медицинской школе, эти люди должны были быть совершенно здоровы! Так почему же так много «здоровых» пациентов в действительности страдали?

Пытаясь помочь этим несчастным, я поставила множество лабораторных тестов, включая и специализированные, которыми обычно не пользуются в традиционной медицине. Иногда я натыкалась на некоторые любопытные симптомы, которые при должном лечении проходили. Такие пациенты считали меня супергероиней. Например, их жизнь можно было целиком изменить простым методом заместительной гормональной терапии.

Но вот относительно больных, которые вели совершенно здоровый образ жизни, но при этом ужасно себя чувствовали, я чаще всего не могла ничего сказать и просто разводила руками от бессилия и недоумения. Мне не удавалось найти никакого биохимического объяснения отсутствию жизненной силы и живости у таких пациентов. Я ощущала свое бессилие как целитель, но в душе была убеждена, что ни в чем не виновата. Я никогда не забывала провести имеющий решающее значение анализ или направить к нужному специалисту. Судя по всему, ответ крылся в чем-то другом. В этой целительской головоломке все еще отсутствовал изрядно большой элемент. И мне никак не удавалось определить, что же это такое.

К этому времени я действительно была заинтересована в том, чтобы найти ответ на вопрос, почему эти «здоровые» пациенты были так сильно больны. Я сосредоточилась не на их поведении в отношении здоровья, не на их историях болезни и не на других традиционно задаваемых вопросах, а вместо этого просила рассказать мне о своей жизни. В нашем распоряжении была настоящая роскошь – целый час общения. Поэтому я могла спокойно сидеть и слушать. И то, что они мне рассказывали, постепенно меняло мои представления о здоровье.

Именно тогда я и начала менять форму опроса пациентов. Я не ограничивалась выяснением прошлой истории болезни, перенесенными операциями, семейной наследственностью, лекарственной терапией, а также вредными пристрастиями к каким-либо веществам. То есть не поступала так, как меня учили в медицинском институте. Я добавила целый перечень специальных вопросов о жизни пациентов. И то, что мне удавалось узнать, действительно изумляло.