3. Предварительный диагноз

3. Предварительный диагноз

Постановка предварительного диагноза — следующий этап диагностического процесса. Подозрение на ту или иную болезнь возникает естественным образом при сопоставлении ее хрестоматийных описаний с имеющимися симптомами.

Этот процесс сопоставления основан на эвристическом приеме, который называется приемам типизации. В процессе типизации у нас естественным образом возникают догадки, зависящие от степени соответствия симптомов тому описанию болезни, которое мы помним. Часто такое сопоставление позволяет быстро сформулировать предварительный диагноз. Знания о болезнях накапливаются в студенческие годы и обогащаются новым опытом при практической работе. Задача медицинского образования состоит прежде всего в изучении хрестоматийных проявлений болезней. Если представить себе медицину в виде дерева, то студенты изучают ствол и главные ветви, а годы практики добавляют мелкие ветви и листья.

Для студентов основную трудность составляет незнание хрестоматийных проявлений болезней. Для большинства опытных врачей этой проблемы не существует: для них главное — сопоставить имеющиеся симптомы с хрестоматийным описанием, используя прием типизации. Несмотря на всю пользу приема типизации, важно понимать, что он может подтолкнуть врача к принятию скоропалительных решений. Чтобы избежать этой ловушки, врач должен рассмотреть как можно больше симптомов перед тем, как начать составлять их комбинации. Можно сознательно строить расплывчатые гипотезы типа врожденный порок сердца, патология соединительной ткани или инфекционное заболевание вместо конкретных болезней — коарктация аорты, системная склеродермия или брюшной тиф.

При сопоставлении клинической картины с хрестоматийным описанием болезни приходится сталкиваться с рядом трудностей:

— клиническая картина может быть неполной или атипичной;

— подходящая болезнь не сразу приходит в голову;

— больной скрывает или отрицает симптомы.

НЕПОЛНАЯ ИЛИ АТИПИЧНАЯ КЛИНИЧЕСКАЯ КАРТИНА

Хрестоматийные описания болезней чаще всего содержат набор типичных, часто встречающихся симптомов, а не ту клиническую картину, которая полностью воспроизводится у конкретного больного. Лишь у немногих больных инфекционным мононуклеозом имеются все признаки этой болезни: фарингит, спленомегалия, лимфаденопатия, повышение уровня печеночных ферментов в крови. При вторичном сифилисе отнюдь не всегда обнаружатся все возможные изменения кожи, волос и лимфатических узлов, и тем более разнообразные проявления генерализованного воспаления, за которые сифилис прозвали великим мистификатором.

Больные с хрестоматийной клинической картиной — все больше исключение, чем правило. Описания болезней основаны на наблюдении далеко зашедших, тяжелых случаев, а сейчас люди обращаются за помощью все чаще на ранней стадии болезни, поэтому врач не видит клинической картины во всей ее возможной полноте. Врач должен всерьез задуматься о возможном бактериальном эндокардите еще до появления спленомегалии, пятен Рота или узелков Ослера эти признаки обнаруживают сейчас лишь в небольшом проценте случаев подтвержденного эндокардита. Более того, при эндокардите наркоманов, вызванном инфицированием при внутривенных инъекциях, часто нет сердечного шума. Аналогичным образом врач, нацеленный на типичные для гипотиреоза изменения кожи, голоса и волос, не распознает эту болезнь в подавляющем большинстве случаев.

Кроме того, из-за общего старения народонаселения планеты и успехов медицины все чаще приходится сталкиваться с множественной патологией и разнообразными последствиями лечения. Симптомы одной болезни могут быть изменены другим патологическим процессом или предшествующим лечением. Например, выраженность артериальной гипертонии снижается после инфаркта миокарда. У больных, страдающих наряду с артериальной гипертонией тиреотоксикозом, может не быть тахикардии, повышенной возбудимости и тремора, если они получают бета-адреноблокаторы.

ПОДХОДЯЩАЯ БОЛЕЗНЬ НЕ СРАЗУ ПРИХОДИТ В ГОЛОВУ

Иногда врач, как студент, просто незнаком с типичной клиникой болезни. Вспомнить редкую болезнь нелегко, даже когда она известна, — для этого с ней надо сталкиваться неоднократно. Вспоминать и сопоставлять симптомы врач учится всю жизнь; недостаток собственного опыта нужно стараться компенсировать взаимодействием с коллегами.

Узкие специалисты — обычно хорошие диагносты только в своей области. Такому специалисту трудно распознать болезнь, находящуюся за рамками его профессиональных интересов. Даже в повторяющихся ситуациях он с трудом сопоставляет симптомы с хранящимися в его памяти описаниями болезней из чуждой ему области медицины.

Мы находим то, что ищем, и слышим то, что ждем услышать

Наблюдение ни в коей мере нельзя считать объективным процессом. Так, относительно недавно было обнаружено, что часто встречающийся добавочный сердечный тон, так называемый систолический щелчок, указывает на пролапс митрального клапана. Этот систолический щелчок отмечается более чем у 5 % здоровых в иных отношениях женщин. Несмотря на распространенность этого феномена, немногие врачи распознавали его до наступления эры эхокардиографии и повсеместной диагностики пролапса митрального клапана.

Умению видеть и слышать противостоит человеческая склонность обращать внимание на яркое и упускать из виду неброское. Когда в приемное отделение доставляют больного с травмой и сильным кровотечением, то нарушения дыхания из-за множественных переломов ребер распознают далеко не сразу.

Мы не замечаем того, чего не хотим замечать

Склонность не замечать неприятное — одно из человеческих свойств, не лишены его и врачи. До появления в широкой печати множества соответствующих публикаций врачи редко обращали внимание на такие, например, явления, как жестокое обращение с детьми. Врачи, не занимающиеся этими проблемами специально, часто не замечают случаев алкоголизма и наркомании среди своих больных.

По тонким намекам врача, его мимике больные догадываются о том, что именно не понравится их врачу. В результате врач, отрицательно относящийся к гомосексуализму, редко услышит о нем от своих больных. Врачу, избегающему обсуждения сексуальной сферы, больной не пожалуется на импотенцию. Врач замечает то, что хочет замечать, а больной сообщает сведения, которые, как ему кажется, врач хочет услышать. Преодолеть этот барьер помогает использование стандартных схем опроса, учитывающих такие скользкие темы, как гомосексуализм, употребление алкоголя и наркотиков. Освоившись с подобными вопросами, врач меньше рискует упустить важные сведения. Когда возникает неловкость, он может просто сказать: А теперь — несколько стандартных вопросов.

Личные отношения с больными иногда мешают

Близость с людьми может скрыть или исказить то, что видят и слышат все окружающие. К врачу часто обращаются друзья, родственники и коллеги. В такой ситуации трудно сохранять объективность. Трудно бывает спросить коллегу об употреблении алкоголя или наркотиков, родственника — о венерической болезни или гомосексуализме, друга — об отношениях в его семье или психической болезни. Зачастую врач даже лишен возможности задать такого рода вопросы, поскольку совета спрашивают на бегу, во время постороннего разговора. В этой ситуации совет врача ни к чему не обязывает и редко обеспечивает эффективную медицинскую помощь.

БОЛЬНОЙ СКРЫВАЕТ ИЛИ ОТРИЦАЕТ СИМПТОМЫ

Больные порой умалчивают об имеющихся симптомах или даже отрицают их. Как правило, больной охотно и откровенно рассказывает о своем состоянии, но иногда неосознанное неприятие отдельных симптомов не позволяет ему признаться в них даже самому себе, тем более — врачу.

Когда больные скрывают симптомы даже от самих себя, это часто объясняется тем, что они подозревают тяжелую болезнь. Давно происходящие, но не замеченные ранее изменения родимого пятна иногда выдаются больными за его внезапный рост. О давящей боли в грудной клетке при нагрузке, наводящей на мысль об ишемической болезни сердца, больной может не упоминать вовсе или приписывать ее переутомлению. Нарушения функции кишечника он может объяснять изменениями питания. Эти и многие другие правдоподобные истории способны ввести в заблуждение врача, не учитывающего или не допускающего у людей склонности к замалчиванию и отрицанию неприятных фактов. Эту склонность следует заподозрить, заметив у больного страх перед инвалидностью, операцией или смертью.

Отрицание болезни (диссимуляция) иногда принимает вид приспособительной реакции, когда больной полубессознательно вырабатывает приемы, позволяющие не страдать от ограничений, накладываемых прогрессирующей болезнью. Больные с хронической сердечной или дыхательной недостаточностью могут сокращать физические нагрузки, убеждая себя, что приступы боли или одышки со временем не усиливаются. Эту форму отрицания можно выявить, сравнив прошлую и нынешнюю активность больного. Друзья и родственники больного обычно распознают происходящие изменения, даже если они незаметны для него самого.

Иногда больные знают больше, чем говорят. Боязнь социального клейма или необходимости признать собственные промахи не дает им выговориться до конца. Врач должен учитывать, что некоторые темы — особенно благотворная почва для социально-обусловленного отрицания. Болезни, передающиеся половым путем, алкоголизм и наркомания типичные сферы такого отрицания. Менее очевидное социально-обусловленное отрицание бывает сопряжено со снижением слуха, поскольку с этим нарушением ассоциируется представление о подступающей старости. Туберкулез до сих пор воспринимается многими как следствие плохой гигиены. Аналогичным образом, те, кто не в состоянии позволить себе сбалансированную диету, будут отрицать недостатки питания.

Случаи утаивания и отрицания встречаются часто, и для успеха диагностики клиницисты должны это учитывать. К счастью, больные обычно склонны доверять врачам даже самые сокровенные секреты: основой этого служит понимание ими важности сообщаемых сведений для успеха лечения и уверенность в конфиденциальности беседы. Больные с полным правом ждут от врача снисходительного отношения к сомнительным моментам своей биографии. Прямые вопросы необходимы, однако врач должен избегать их эмоциональной окраски. Вопросы типа: Вы сильно пьете? — не располагают к откровенности. Врач, своими вопросами заставляющий больного занять оборонительную позицию, добьется скорее всего того, что тот отправится на поиски более благожелательного собеседника.

Теперь обратимся к следующему этапу диагностического процесса — дифференциальной диагностике.