Предчувствия

Предчувствия

Эту тему я затронул просто так: авось кому-нибудь пригодится.

Если меня интересовало мое будущее, то я мог запросить сведения у себя самого, хотя никогда этим не увлекался, считая зазорным «заглядывать за забор». Но были случаи очень интересные, и отмахнуться от этого нельзя, тем более что каждый, если заглянет внутрь себя, найдет там что-то похожее. Не буду размениваться по пустякам, припомню только два ярчайших эпизода.

Да, надо сказать, что перед минутой возможной опасности я всегда спрашивал себя, пройдет ли все гладко, и когда изнутри получал одобрение, то успокаивался и мог позволить себе рисковать. Например, так было все годы, когда я ездил на машине. Я как бы заранее бывал оповещен о приближении неприятности и зачастую шутя относился к этим сигналам: знал о предстоящем, и все мне сходило с рук. А порой не сходило (то колесо отвалится, то мотор откажет), но и об этом я бывал оповещен. Сейчас постараюсь изложить все яснее.

Вот, например, перед полетом в командировку в Закавказье я предчувствовал, что в предстоящей дороге таится некая угроза, но воспринял это известие изнутри без особой тревоги, отмахнулся от него. И отправился в дорогу. Ждать пришлось недолго. Едва наш Ту-104 забрался под небеса, как у него задымил, а потом и загорелся правый мотор. В это мгновение в салон вошла, очень приветливо улыбаясь, стюардесса. Я, тоже приветливо улыбаясь, поманил ее пальчиком и, когда она наклонилась ко мне, произнес на ушко:

— А у нас самолет горит, — и показал пальцем на правый мотор.

Так же улыбаясь, стюардесса, наверное, привыкшая к подобным шуткам, неторопливо оглянулась, но в тот же миг, приглушенно вскрикнув, рванула к кабине пилота. Через считаные секунды пламя на моторе погасло и из него повалил пар.

Вынужденную посадку сделали в Пятигорске. Я с удовольствием дышал воздухом, как бы стекавшим с гор, и пытался отгадать, где Машук, а где Бештау. Хорошо-то как! А иначе я там не побывал бы.

Ну, тут мы отделались шутя. А в Аше пошли с внучкой вечерком прощаться с морем, но купаться мне внезапно расхотелось, и я ее, мокрую, повел обратно в кемпинг. В воздухе разливалась предвечерняя сырость, стало тоскливо, тревожно, и вдруг я увидел, как с гор понесся на нас огромный вал воды, беззвучно снес железнодорожный мост и, покрыв все видимое пространство, вмиг разнес в щепки двухэтажные домишки кемпинга. С трудом стряхнув наваждение, я был потрясен так сильно, что собрался тут же бежать предупреждать людей об опасности. По моему мнению, трагедия должна была произойти на рассвете. Я уже видел, что надо бы им всем пораньше проснуться и подняться на железнодорожную насыпь — и они спасены.

Вот бы выглядел идиотом в глазах отдыхающих…

Мне больше всего хотелось предупредить об опасности наших соседей, только что заселивших первый этаж. Там были замечательные дети, сестричка так трогательно следила за братиком, так нежно и уважительно звала его: Гаригин, Гаригин.

Но железобетонная неловкость сковала меня по рукам и ногам, и слова не срывались с языка. Моя тайна оставалась тайной.

Тут и машина подъехала, чтобы отвезти нас в Лазаревку. А потом дорога на станцию, тоскливое ожидание поезда, жуткая духота (проводники встречного садились на рельсы подышать), неразбериха с посадкой. И все это под впечатлением будто въявь переживаемого мною кошмара.

Рано утром в вагоне кто-то включил погромче радио, и мы все услышали, что в долине речки Аше сошедший с гор поток снес в море детские и туристические лагеря. Погибших никто не считал, потому что многие отдыхали дикарями. Наши друзья из Лазаревки рассказывали потом, что местные долго еще вылавливали в море полные продуктов холодильники. Про наш кемпинг они, оберегая меня, говорили, что там все в порядке, даже дома остались на месте. Блаженная ложь.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.