ПСИХОСПИРИТИЧЕСКИЕ ФЕНОМЕНЫ

ПСИХОСПИРИТИЧЕСКИЕ ФЕНОМЕНЫ

Спиритизм зародился в марте 1848 года в небольшом городке Хай-десвилле, штат Нью-Йорк, где несколькими месяцами ранее семья Фоксов приобрела дом, прежние владельцы которого жаловались на странные шумы. Фоксы и сами начали вскоре отмечать необычные стучащие звуки, пугавшие иногда по ночам двух младших дочерей Маргарет и Кэйт. В тот роковой вечер 31 марта младшая дочь Кэйт, играя, щелкнула пальцами, потребовав повторения стуков. Ее требование было выполнено. В течение нескольких часов в доме побывало множество соседей, желавших быть свидетелями этого сверхъестественного явления.(По материалам Д. Мишлава. (Прим, авт.) )

Попросив звуки повторяться дважды в случае отрицательного ответа и единожды в случае положительного, собравшиеся люди вскоре сумели завязать диалог со стуками, которые сообщили о себе, что исходят из мира духов. Один из соседей, Дьюслер, догадался расписать буквы алфавита и предложил духу стучать, когда будет указана правильная буква, с тем, чтобы складывать затем буквы в слова и предложения. Благодаря этому дух поведал, что он был странствующим коробейником, которого предыдущий владелец дома, убив, сокрыл в подвале.

Тотчас же последовавшие раскопки не дали результатов, поскольку необычайно высокий уровень грунтовых вод делал поиски практик чески невозможными.

Между тем сотни соседей днем и ночью продолжали приходить в дом Фоксов, чтобы услышать, как стучится дух. Кроме того, они организовали комиссию для сбора вещественных доказательств. Летом 1848 года удалось обнаружить человеческие зубы, несколько обломков костей и немного человеческих волос. Хотя вещественные доказательства были явно недостаточны, некоторые соседи сообщили, что стуки продолжаются и тогда, когда в доме нет никого из членов семьи Фоксов. Однако несомненным было то, что эта форма медиумизма центрируется вокруг сестер Фокс; впрочем, в скором времени она распространилась и на многих других людей.

В ноябре 1849 года спириты организовали свое первое публичное собрание, сняв для этой цели самый большой зал из тех, которыми располагал город Рочестер, штат Нью-Йорк. Были приглашены три гражданские комиссии, независимо друг от друга обследовавшие сестер Фокс. Отчеты комиссий были неизменно положительными, подтверждая, что происхождение звуков не связано ни с чревовещанием, ни с применением каких-то механических приспособлений. Публика, однако, посмеялась над этими отчетами. Возникла потасовка, и девушкам пришлось удирать от разъяренной толпы через черный ход.

Под покровительством знаменитого устроителя зрелищ Барнума сестры Фокс разъезжали с представлениями по всей стране и прославились благодаря своим медиумическим способностям. Кроме того, благосклонное внимание Хораса Грили (издателя "Нью-Йорк Трибюн", а в дальнейшем – кандидата на пост президента Соединенных Штатов) поставило их в центр широкой общественной дискуссии. В 1871 году крупный нью-йоркский банкир Чарльз Ф. Ливермор в знак благодарности за то утешение, которое дала ему Кэйт Фокс своими "силами", отправил ее в Англию. Здесь ее изучал физик сэр Уильям Крукс, которому впоследствии была присвоена Нобелевская премия за открытие таллия. В связи с этим обследованием Крукс опубликовал заявление, содержащее, в частности, следующие строки:

"Будучи полностью осведомленным в многочисленных теориях, имеющих своей целью объяснить происхождение этих звуков, я обследовал их со всей тщательностью и всеми способами, которые только смог изобрести, после чего должен признать, что истинный объективный источник их происхождения не обусловлен ни трюками субъекта, ни механическими средствами".

Основной аргумент скептиков состоял в том, что сестры Фокс производят "стуки" путем похрустывания пальцами рук и ног. Эта гипотеза, однако, не могла объяснить различий в типах звуков, их громкости, вариаций их тона, а также того, что они, по-видимому, исходили из различных мест.

И тем не менее в 1888 году Маргарет Фокс сделала публичное заявление, разоблачающее спиритов; она утверждала, что производила звуки, похрустывая пальцами ног. Присутствовавшая при этом Кэйт хранила молчание, как бы выражая тем свое согласие. Впрочем, через год Маргарет отреклась от своих слов, сказав, что она попала под влияние людей, враждебных спиритизму, и что эти люди посулили ей денег. Обе сестры были к тому времени алкоголичками. Однако за всю свою карьеру они ни разу так и не были уличены в обмане.

В рядах спиритов также проводились изыскания; шли они, правда, в направлении, несколько отличном от экспериментальной работы ученых. Спириты пытались описать мир согласно поучениям самих духов. Такая теоретизация спиритизма является в основном заслугой Л. Г. Д. Райвейла (1803-1869), доктора медицины, ставшего знаменитым под псевдонимом Алан Кардек.

!, Теория Кардека была довольно проста: после смерти душа становится духом и ожидает перевоплощения, которое, как учит Пифагор, является долей всех человеческих душ; духи знают прошлое, настоящее и будущее; иногда они могут материализоваться и воздействовать на материю. Мы должны передавать себя под водительство добрых духов, полагает Кардек, и отказываться слушать злых духов, Кардек написал много книг, пользовавшихся в его время небывалой популярностью. В Бразилии до сих пор имеется огромное множество его последователей, а недавно там даже была выпущена посвященная ему серия марок. Действительно, его интеллектуальная энергия достойна восхищения. Тем не менее теории свои он строил на малоубедительной гипотезе, согласно которой медиумы, в которых воплощаются так называемые духи, никогда не ошибаются-разве что в тех случаях, когда через них вещают злые духи. При этом совершенно игнорировались такие, например, возможности, как внушение, проявление параллельной личности или влияние бессознательных областей, что дало скептически настроенным ученым вроде Майкла Фарадея повод выдвинуть альтернативную гипотезу, объясняющую все феномены созна-тельным обманом со стороны медиума.

Действительно, многие уровни личности до сих пор еще не только не изучены, но даже не затронуты – как исследователями, так и повседневной жизнью. И все же может быть указан ряд случаев, в которых даже такой подход не в состоянии объяснить механизмы всех наблюдаемых явлений.

Одним из замечательных тому примеров является Даниэль Дуглас Хоум – пожалуй, величайший из медиумов всех времен. Он родился в 1833 году под Эдинбургом в Шотландии и еще ребенком переехал к тетке в Новую Англию. В возрасте семнадцати лет он имел видение смерти своей матери, вскоре подтвердившееся. Начиная с этого времени, домочадцев стали тревожить громкие стуки и сама собой двигающаяся мебель. Заявив, что он привел в дом дьявола, тетка выставила Хоума на улицу. Он стал жить у друзей, давая для них сеансы.

За свои сеансы Хоум никогда не брал денег. Он совмещал в себе религиозное преклонение перед проявляющимися через него силами и знание с научным подходом, пытаясь дать всему этому какое-то рациональное истолкование. Впрочем, Хоум принимал подарки своих могущественных покровителей. Так, Наполеон Третий обеспечил средствами к существованию его единственную сестру. Русский царь Александр устроил ему женитьбу. Он проводил сеансы с королем Баварии и Вюр-тембурга, а также с германским императором Вильгельмом Первым. Он встречался и со знаменитыми писателями.

К удовольствию лорда Бульвера Литтона, вызванный Хоумом дух внушил ему написать замечательный оккультный роман "Занони". Он провел сеанс для Элизабет Баррет Браунинг и ее мужа Роберта. Несмотря на протесты жены, Роберт Браунинг настаивал, что Хоум плут, и даже написал по этому поводу длинное стихотворение, озаглавленное "Г-н Сладж, медиум", где описывал разоблачение, которого на самом деле не было. Действительно, если даже предположить, что Хоум был жуликом, за всю свою долгую жизнь он не попался ни разу.

В 1868 году Хоум проводил опыты с Кромвелом Вэрли, главным инженером Атлантической Кабельной Компании, а затем с членами лондонского Диалектического общества, дав им пятьдесят сеансов, на каждом из которых присутствовало по тридцать человек. Опубликованный в 1871 году отчет подтверждал, что наблюдались звуки и вибрации неизвестного происхождения, перемещения тяжелых предметов без посторонней помощи, звуки музыкальных инструментов, ладно выполняющих отрывки различных произведений без участия видимого музыканта, а также явления рук и лиц, не принадлежащих материальным, осязаемым человеческим существам, но очевидно живых и подвижных. Этот отчет побудил Уильяма Крукса лично обследовать Хоума.

Крукс провел с Хоумом два остроумных и тщательно продуманных эксперимента: по произвольному изменению веса объектов и по "бесконтактной" игре на музыкальных инструментах. Опыты, в которых участвовали восемь наблюдателей, включая члена Королевского Общества физики сэра Уильяма Хагинса, дали поразительные результаты – Хоум действительно мог делать это, не прикасаясь к применяемым в экспериментах объектам. Чтобы удостовериться, что все они не пали жертвой групповой галлюцинации, Крукс воспользовался приспособлением для непрерывной записи колебаний волн.

Отчет о своих экспериментах Крукс направил в Королевское Общество, предполагая способствовать тем самым развертыванию широкомасштабных исследований данного феномена. Однако секретарь Общества отклонил его отчет и наотрез отказался принять личное участие в экспериментах.

Крукс также клятвенно заверил, что он был свидетелем и других феноменов, в том числе левитации тела Хоума, левитации предметов, огненошения вспышек света и призраков.

Самого Хоума очень возмущали трюки и жульничество. В своей книге "Свет и тени спиритизма", написанной в 1878 году, он занял агрессивную позицию не только против явно "дутых" медиумов, но и против всех, кто не желал сотрудничать с учеными. В отличие от большинства медиумов, Хоум всегда был готов подвергнуться проверке в условиях хорошего освещения и строгого контроля.

Несмотря на неприятие его психических исследований научными кругами, Крукс на протяжении всей своей жизни продолжал отстаивать достоверность полученных им результатов. В 1913 году он был избран президентом Королевского Общества; к сожалению, к тому времени он уже давно отошел от экспериментальной работы с медиумами и, будучи умудрен опытом, не желал более обсуждать подобные проблемы публично. Явлений, о которых сообщал Крукс, ни до, ни после него не удавалось наблюдать в экспериментальных условиях ни одному исследователю. Отчеты его зачастую не соответствуют современным стандартам – он попросту считал, что для подтверждения подлинности феномена достаточно было одного его слова. Поскольку во время проведения этих исследований Крукс пребывал в зените своего интеллектуального творчества, заявление о том, что он был попросту одурачен ловкими проходимцами, звучало бы довольно опрометчиво. Как говорил его друг сэр Оливер Лодж, "отвергать доказательства здесь столь же трудно, как и принимать то, что они доказывают". Свои наиболее поразительные опыты Крукс провел с женщиной-медиумом по имени Флоренс Кук.

Кук вызвала среди спиритов сенсацию: она обладала способностью материализовать различных духов. Наиболее знаменитый из появлявшихся духов называл себя Кэйти Кинг и утверждал, что в прошлой жизни он был дочерью пирата Генри Моргана.

Крукс на протяжении трех лет посещал сеансы Флоренс Кук и несколько месяцев интенсивно изучал ее в своей домашней лаборатории. Он множество раз наблюдал Кэйти Кинг и сделал более сорока ее фотографий. В раде случаев он имел возможность видеть Флоренс вместе с ее духом, мисс Кинг, и даже сфотографировал их. Появляясь перед собравшимися на сеансе, Кэйти иногда беседовала с ними часа по два. Она была вполне осязаемой, и Крукс сообщает, что один раз ему удалось обнять ее и поцеловать. Иногда, впрочем, она тотчас исчезала, не проронив ни звука. С трудом верится, что сообщница Флоренс могла на протяжении нескольких месяцев дурачить Крукса в его же собственном доме банальным маскарадом.

Указывая на различия в росте и характерных чертах медиума и духа, Крукс отмечал, что Флоренс всегда была готова пройти через любые проверки и тесты. Тем не менее в двух случаях, в 1872 и в 1880 году, различные лица сообщали о ее разоблачении: Флоренс якобы гримировалась под своего духа.

По этому поводу может быть принят ряд вполне правдоподобных предположений: 1) что Крукс был обманут или околдован Флоренс Кук; 2) что, хотя сам Крукс наблюдал подлинные явления, Кук временами утрачивала свои способности и вынуждена была прибегать к обману; 3) что вышеупомянутых разоблачений не было; 4) что отчеты Крукса были заведомо ложными. Психические феномены всегда допускают множественность взаимоисключающих толкований, а экспериментальная методология Крукса была явно недостаточной, чтобы ответить на все вопросы, которые кое-кому хотелось бы задать. При этом, однако, не следует забывать следующее: у нас нет никаких оснований требовать, чтобы подобные феномены (если они действительно имеют место) отвечали канонам нашего "здравого смысла".

Столь же трудно поверить, что человек такого научного уровня, как Крукс, мог заниматься чисто студенческими розыгрышами широкой публики. Правда, некоторые из его критиков утверждают, будто бы он был влюблен в Флоренс Кук и будто он удостоверивал подлинность демонстрируемых ею феноменов лишь затем, чтобы уберечь ее репутацию, а заодно и затем, чтобы скрыть подлинные причины их контакта. Но даже если у Крукса действительно была связь с мисс Кук, это никак не объясняет феноменов, о которых он сообщал в связи с Хоумом и мисс Фокс. Впрочем, экспериментальным отчетам психических исследователей всегда предъявлялись обвинения в заведомой лжи, и это будет продолжаться до тех пор, пока у людей имеются психологические барьеры против признания самой возможности психических феноменов.

Другим важным медиумом этого периода был Уильям Стэнтон Мозес (1839-1892), выпускник Оксфорда, в 1863 году занявший пост министра. В 1872 году он начал демонстрировать некоторые физические феномены, связанные с автоматическим письмом, которые, как казалось, свидетельствовали о возможности передачи мысли на расстояние. Правда, сами по себе феномены были не столь убедительны, как его изысканный стиль речи. 9 мая 1874 года он обсудил свои опыты " Эдмундом Гарни и Фредериком Майерсом-исследователями с солидной репутацией в академических кругах. Респектабельность и серьезность Мозеса произвела впечатление на обоих.

Немного позже Майерс и Гарни образовали неофициальное объединение для изучения спиритических феноменов. К этой группе были привлечены известный философ Генри Сайдженик и Артур Бэльфор, ставший впоследствии премьер-министром Англии. Следующие восемь лет эта группа продолжала исследовать медиумов с переменными и в целом маловыразительными результатами. Создавалось впечатление, что наиболее убедительные из полученных ими свидетельств подкрепляли не спиритические гипотезы, а теорию передачи мысли, или телепатии.

o Проблема передачи мысли занимала также и проводившего эксперименты в этой области сэра Уильяма Ф. Баррета, профессора физики из Королевского Колледжа Наук в Дублине. У него-то и возникла идея создать организацию спиритов, ученых и исследователей, которые объединили бы свои усилия для бесстрастного изучения психических феноменов. Баррет созвал в Лондоне конференцию, пригласив на нее в том числе Майерса, Гарни и Сайджвика; так возникло Общество психических исследований (ОПИ), первым председателем которого стал Сай-джвик, имевший репутацию беспристрастного ученого.

Общество учредило шесть рабочих комиссий, причем каждой из них предписывалась своя определенная сфера деятельности:

1. Изучение природы и степени любых форм влияния, которое может оказываться одним умом на другой вне рамок общепризнанныхтипов восприятия.

2. Исследование гипнотизма и различных форм так называемогомесмерического транса с его якобы нечувствительностью к боли; ясновидение и тому подобные явления.

3. Критический пересмотр исследований Рейхенбаха с привлечениемнекоторых организаций, называющих себя "сенситивными", выяснение, обладают ли такие организации способностью к восприятию, статичному от обостренной восприимчивости известных нам органов чувств.

4. Тщательное изучение всех основанных на убедительных свидетельствах сообщений о видениях, возникающих в момент смерти, и видениях вообще, а также о необычных явлениях в домах, якобы посещаемых призраками.

5. Рассмотрение различных психических феноменов, обычно называемых спиритическими, наряду с попытками выявить их причины иобщие законы.

6. Сбор и сопоставление существующих материалов по историиэтих предметов.

В 1882 году великий американский психолог Уильям Джеймс во время своего пребывания в Англии встретился с Гарни, и вскоре у них завязалась прочная дружба. Позже Джеймс подружился также и с (Майерсом. В 1884 году Баррет, посетив Соединенные Штаты, поощрил американских ученых к созданию подобного Общества, кото-роеи было учреждено в 1885 году при активном содействии Уильяма Джеймса.

Работая в качестве почетного секретаря в литературной комиссии ОПИ Эдмунд Гарни вскоре обнаружил, что большинство сообщений относится к широкому классу сходных явлений, которые могут быть названы "кризисными видениями" (crisis apparitions}. Имеется в виду наблюдение фигуры или слышание голоса лица, переживающего в этот момент кризисную ситуацию, – такую, например, как смерть или несчастный случай.

За один год своего существования ОПИ собрало более 400 сообщений о подобных случаях, и в 1886 году Гарни опубликовал документ, озаглавленный "Призраки живых". Здесь на 1300 страницах анализировалось 702 случая появления видений, Все свидетельства были получены из первых рук и, как правило, подкреплены показаниями очевидцев. Для оценки достоверности их показаний свидетели опрашивались членами ОПИ.

Гарни выделил несколько категорий видений. Так, существуют случай спонтанной телепатии, имеющей место в тот момент, когда посылающий переживает какой-то Шок или сильную эмоцию. Например, жена, лежащая в постели, может ощутить внезапную боль во рту, когда муж ее где-то ползает по челюсти. Далее идут случаи, в которых переживания перципиента не являются точным отражением переживаний агента, но лишь основываются на них, – подробная же картина рисуется умом самого получателя. Имеется также много случаев, когда лицо, собирающееся посетить какое-либо место, уже наблюдается там людьми, никак не ожидающими его прихода. Весьма маловероятно, что в этот момент люди наблюдают образ агента, созданный ими же у себя в уме. И наконец, Гарни рассматривает случаи, когда агент был мертв или умирал, в то время как одежда и поведение призрака были вполне обычными.

Гарни считал, что эти случаи могут быть объяснены галлюцинациями, вызванными в уме перципиента телепатической посылкой агента. Гораздо труднее было объяснить коллективные видения, в которых несколько людей независимо друг от друга наблюдали один и тот же призрак. Имелись и противоположные случаи, когда человек, воображая себя присутствующим при каком-либо событии, действительно наблюдался его участниками.

В "Призраках живых" не рассматривались случаи, в которых человек был мертв более двенадцати часов. Тем не менее согласно статье, опубликованной миссис Элеонорой Сайджвик, Общество собрало около 370 сообщений, авторы которых были "склонны полагать, что они сообщались с почившими человеческими существами". Хотя большинство этих сообщений имело явно галлюцинаторную природу, среди них, однако, можно было выделить четыре типа случаев, по всей видимости, подтверждающих представления о том, что личность (или какая-то ее часть) переживает смерть:

1. Случаи, в которых видение передавало перципиенту информацию" прежде ему неизвестную.

2. Случаи, в которых "призрак" преследовал какие-то вполне определенные задачи. Дух отца Гамлета, заставивший последнего поклясться отомстить его убийце, – лучший тому литературный пример.

3. Случаи, в которых призрак имеет сильное сходство с умершим,при жизни незнакомым перципиенту. (Один из случаев такого типа будет рассмотрен во второй части данной книги.)

4. Случаи, в которых одно и то же видение имеют двое или болеелиц. Под эту категорию подходят все "классические" призраки и видения, связанные с каким-либо определенным местом. Зачастую такихпризраков видят лица, которым ничего не известно о предыдущих появлениях этих призраков. Видны они, как правило, не более минуты.

Хотя члены ОПИ никогда не могли повторить самые поразительные из тех феноменов, о которых сообщал сэр Уильям Крукс, их исследования физического медиумизма также дали некоторые интересные результаты. До открытия Юзэпии Палладино в 1894 году наиболее систематически изучавшимся физическим феноменом были грифельные доски Уильяма Эглинтона. Последний мог вызывать появление надписей на грифельных досках, причем иногда надписи появлялись и на закрытых или сложенных досках.

Знаменит "книжный тест", который удавалось проходить Эглинто-ну. Один из присутствующих брал наугад с полки книгу, второй указывал номер страницы, а третий-строки. Хотя медиуму не было известно содержание этой строки, через некоторое время она оказывалась загадочным образом написанной на доске!

Работу Эглинтона наблюдали многие члены ОПИ, утверждая, что все время внимательно следили как за доской, так и за движениями медиума. Тем не менее миссис Сайджвик и Ричард Ходжсон склонны были объяснить его чудеса ловкостью рук. Ситуация несколько прояснилась, когда один молодой человек оказался способным воспроизвести большую часть феноменов Эглинтона и, после того как подлинность его дарований была подтверждена, раскрыл механизмы этих трюков. Впрочем, "книжный тест" он воспроизвести не мог.

Этот период истории психических исследований был отмечен разоблачениями многих мошенничающих медиумов, как правило, к величайшему огорчению их легковерных последователей. Обстановку тех времен характеризует хотя бы то, что многие разочарованные члены ОПИ требовали автоматически рассматривать как фокусника каждого медиума, демонстрировавшего физические феномены.

Физический медиумизм Стэнтона Мозеса, побудивший Гарни и Майерса обратиться к психическим исследованиям, тоже находился под большим вопросом. Решающие свидетельства о его левитациях, материализациях, музыкальных звуках и тому подобном исходили от его ближайших друзей, и поэтому их достоверность была отчасти сомнительна. Создается впечатление, что в условиях хорошей освещенности большим числом незаинтересованных свидетелей могли наблюдаться лишь феномены, демонстрируемые Д. Д. Хоумом. Однако ввиду высокого социального положения, занимаемого Мозесом, викторианским исследователям нелегко было уличить его во лжи. Поэтому характер медиумизма Мозеса так и остался для нас загадкой.

Читатели нашей пост-уотергейтской эпохи без труда представляют, что лица, занимающие высшие ступени социальной лестницы, вполне способны на преднамеренную ложь. Психические исследователи столкнулись с этим фактом уже в 1890 году в связи со случаем г-на Д., "профессионала с высоким социальным положением". Его способность заставлять левитировать стол в условиях хорошей освещенности произвела столь большое впечатление на Майерса и миссис Сайджвик, что они решили посвятить этому феномену целый номер "Записок" Общества. К счастью, один из сообщников г-на Д. опередил их, рассказав о механизме трюка и пояснив, что г-н Д. всего лишь хотел проверить уровень их наблюдательности. В дальнейшем обманы продолжались.

Одну из наиболее занимательных страниц истории исследования сознания открывает Теософское Общество, основанное в 1875 году Еленой Петровной Блаватской.

Мадам Блаватская объявила себя ученицей тибетского братства духовных адептов, члены которого овладели психическими силами, недостижимыми для обычных людей. Она утверждала, будто они испытывают особый интерес к Теософскому Обществу и ко всем посвященным в оккультные знания, обладая способностью общаться с такими индивидами "на астральном плане". Она называла эти существа Махатмами.

Один из соучредителей Теософского Общества, нью-йоркский юрист Уильям К. Джадж, рассказывал, что такой Махатма первым явился теософам, когда они собрались для разработки своего устава. Перед ними возник "необыкновенный заморский индус", оставил сверток и исчез. Развернув сверток, они обнаружили требуемые формы организации, правила и т. п. Ранняя история Общества была наполнена подобными чудесами. Чудотворство и учение Блаватской привлекло таких знаменитостей, как Томас Эдисон, сэр Уильям Крукс, Альфред Теннисон и вице-президент Соединенных Штатов Генри Уэллс.

После того как Общество хорошо обосновалось в Нью-Йорке, Блаватская перебралась в Индию. И вот пошла молва, что на штаб-квартире Общества в Адьяре начали происходить чудесные явления – таинственно появлялись и исчезали призрачные Махатмы, а письма от них приходили регулярно и сверхъестественным образом. В одной из комнат находилось нечто вроде буфета, через который и шла переписка: оставленное в нем письмо исчезало, а через некоторое время появлялось письмо с ответом. Скептики посрамлялись, а Общество быстро разрасталось.

В1884 году разразился скандал. Двое членов обслуживающего персонала штаб-квартиры заявили, что они состояли с мадам в сговоре, закладывая подложные письма Махатм в буфет через потайную дверцу. Для подкрепления своих слов они предоставили адресованные им письма Блаватской с ее личными указаниями на этот счет. Руководители ОПИ нашли это дело столь важным, что командировали в Индию Ричарда Ходжсона для произведения расследования на месте. Так началось, пожалуй, самое сложное и запутанное расследование за всю историю психических исследований.

Ходжсон пришел к заключению, что мадам Блаватская является мошенницей – "одним из самых искусных, изобретательных и занятных шарлатанов в истории человечества". В своем докладе он на двухстах страницах подробно описал все механизмы, с помощью которых воспроизводился каждый тип "феноменов". Кроме того, он нанял графологов, определивших, что письма Махатм были написаны рукой самой Блаватской.

Не так давно другой исследователь, Виктор Эндереби, написал книгу, в которой он анализирует отчет Ходжсона пункт за пунктом, опровергая каждый из них. Эндереби цитирует заключение независимой графологической экспертизы, противоположное заключению экспертов, нанятых Ходжсоном. Так что этот случай продолжает оставаться неразрешенным и до сих пор. Существование Махатм ни доказано, ни опровергнуто, а мнения авторитетов расходятся как в отношении поди линности физических феноменов, так и в отношении "законнорожденности" самой теософской доктрины. Не исключено, что Елена Петровна, подобно многим другим одаренным медиумам, способным производить подлинные феномены, в отдельных случаях мошенничала..

Ученые отмечают, что сочинения Блаватской при ближайшем рассмотрении оказываются попросту объемистой (одна лишь "Тайная Доктрина" содержит более 2000 страниц) компиляцией – плагиатом множества других, более академических работ. Неизвестно, однако, где она могла с этими работами ознакомиться, поскольку у нее никогда не было большой библиотеки. Создается впечатление, что ее писания появились автоматически, – как она говорила, под диктовку Махатм. Не исключена и возможность того, что она переписывала уже опубликованные работы посредством ясновидения, – подобные феномены наблюдались неоднократно и называются психографией.

Как бы там ни было, теософское учение оказало огромное влияние на европейскую культуру, в связи с чем труды теософов неоднократно цитируются в этой книге.

Одним из самых выдающихся физических медиумов в истории психических исследований была Юзэпия Палладино, простая неаполитанская крестьянка. Просвещенная же публика узнала о ней благодаря сеансам, которые она давала совместно с выдающимся итальянским со циологом Чезаре Ломброзо. В 1894 году французский психолог Шарль Рише пригласил Юзэпию дать несколько сеансов на его собственном острове в присутствии Фредерика Майерса и сэра Оливера Лоджа. Рише полагал, что на острове она не сможет воспользоваться помощью сообщников, причем во время сеансов исследователи на всякий случай держали Юзэпию за руки и за ноги. Наблюдалось большинство феноменов, о которых сообщалось ранее: левитации, материализации, свечения, стуки, прикосновения, бой часов, ароматы и музыка.

Майерс, Лодж и Рише засвидетельствовали подлинность демонстрируемых феноменов и вскоре предоставили Юзэпии возможность повторить их перед членами ОПИ в Кембридже. Опять наблюдался ряд феноменов. Однако по настоянию Ходжсона кембриджская группа ослабила контроль над руками я ногами Юзэпии, чтобы посмотреть, не будет ли она мошенничать. В этих условиях Юзэпия провела несколько сеансов, демонстрируя исключительно псевдофеномены, из чего Ходж-сон заключил, что все остальные ее феномены также не были подлинными. Другие исследователи подтверждали, что она мошенничает, как только представится возможность, однако в строго контролируемых условиях производит подлинные феномены.

В ОПИ решили не принимать во внимание феномены, демонстрируемые медиумами, уличенными в систематическом надувательстве.

Поэтому члены Общества получили рекомендацию игнорировать любые будущие сообщения об экспериментах с Юзэпией. И все же в 1909 году ОПИ опубликовало сообщение о серии сеансов, проведенных ею совместно с группой экспериментаторов, известных своими разоблачениями ряда медиумов-обманщиков. Они наблюдали несколько левитации и материализации в условиях хорошей освещенности. Сеансы проводились в средней комнате трехкомнатного гостиничного номера, снятого наугад с тем, чтобы исключить возможность участия сообщников. Весьма подробный отчет минута в минуту записывался профессиональным стенографом. Однако за прошедшие годы способности Юзэпии, если таковые вообще существовали, заметно поблекли, и проводить с ней дальнейшие исследования было уже попросту слишком поздно.

Большинство исследователей, не принимавших личного участия в опытах, отказываются признавать физические феномены медиумизма и в настоящее время – благо тому способствует множество разоблачений. Интерес к передаче мысли на расстояние сохранился, однако, до сих пор. Ментальный медиум Кэйт Вингфилд встретилась с Фредериком Майерсом в 1884 году. Посредством автоматического письма она принимала сообщения, исходящие якобы от умерших лиц. Временами из-под ее пера появлялись материалы, которые можно было считать достоверными. Она славилась также своей способностью диагностировать заболевания присутствующих на сеансе. Кэйт утверждала, что, всматриваясь в кристалл (эта техника стала со времен Джона Ди классической) она могла видеть отдельных лиц и целые сцены на большом расстоянии. В дальнейшем она научилась пользоваться таким типом видения и без применения кристалла.

Проблематичность данной формы медиумизма состояла в том, что информация, самопроизвольно исходившая от медиума, ранее могла храниться в его бессознательной памяти. Подобное допущение оказалось бы несостоятельным лишь в случае медиума, способного выдавать точную информацию в любой момент и без предварительной подготовки – по запросу. Миссис Леонора Е. Пайпер из Бостона, штат Массачусетс, полностью соответствовала этим требованиям. Ее медиумизм раскрылся самопроизвольно, – после того, как она вошла в транс на сеансе другого медиума в 1884 году. Вначале действующий через нее дух несколько претенциозно заявлял, что он Бах и Лонгфелло. Затем явился самозваный французский доктор, назвавший себя Фенюи и говоривший хриплым мужским голосом. Хотя речь его была полна галлицизмов, грубого негритянского и американского жаргона, он тем не менее давал верные диагнозы заболеваний и предписания по их лечению. Зачастую через миссис Пайпер с присутствующими на сеансах беседовали их покойные родственники.

В 1886 году Уильям Джеймс анонимно посетил один из ее сеансов. Слова миссис Пайпер произвели на него сильное впечатление: она сказала, что он присылал к ней под псевдонимом около двадцати пяти других людей. Действительно, пятнадцать из них докладывали Джеймсу, что она сообщала им такие имена и факты, которых просто никак не могла знать.

В том же году Джеймс направил в ОПИ отчет об этом феномене; сам он, впрочем, более им не занимался, будучи занят в то время другими неотложными делами. Однако на следующий год, разгромив мадам Блаватскую, в Бостон прибыл Ричард Ходжсон, возглавивший американское отделение ОПИ. Он был поражен, когда миссис Пайпер сообщила ему ряд подробностей о его семье в Австралии. Будучи скептически настроенным исследователем Ходжсон даже приставил к ней и членам ее семьи частных детективов, неотступно следивших за ними в течение нескольких недель. Джеймс и Ходжсон решили, что неплохо бы проверить миссис Пайпер в условиях другого окружения, исключающего возможность помощи со стороны друзей и сообщников. И вот в 1889 году ОПИ пригласило ее посетить Англию.

В Англии миссис Пайпер показала неоднозначные результаты. В благоприятные дни она ошарашивала присутствующих, сообщая массу подробностей об их личной жизни. В неблагоприятные дни манеры вселявшегося в нее Фенюи были несносны он без конца бормотал какой-то вздор, занимался пустой болтовней, откровенно пытался выпытать сведения о присутствующих и вообще всячески их провоцировал. В этих случаях Фенюи не давал никаких поводов для того, чтобы считать его чем-то отличным от второй личности самой миссис Пайпер.

Во время одного из сеансов миссис Пайпер предоставила сэру Оливеру Лоджу значительное количество сведений, касающихся его дяди, умершего двадцатью годами ранее. Для наведения справок Лодж направил посыльного к близким дяди, с которыми жил последний. Тому понадобилось для этого три дня, причем всех необходимых сведений он собрать так и не смог. Однако в конце концов родственники подтвердили все эти сведения.

В 1890 году миссис Пайпер вернулась в Соединенные Штаты, где начала тесно сотрудничать с Ричардом Ходжсоном, изучавшим ее медиумизм в течение последующих пятнадцати лет. Нэндор Фодор приводит следующий эпизод этих исследований. Еще живя в Австралии, Ходжсон полюбил одну девушку и собирался на ней жениться. Однако ее родители из религиозных соображений не дали согласия на их брак. Ходжсон уехал в Англию и так никогда и не женился. Однажды на сеансе эта девушка через миссис Пайпер сообщила, что она недавно умерла. Это сообщение вскоре подтвердилось.

Сперва Ходжсон полагал, что знание приходит к миссис Пайпер телепатическим путем. Однако во время сеанса в марте 1892 году в нее вошел новый дух, назвавший себя Джорджем Пеливом, достаточно известным в Бостоне молодым человеком, убитым несколькими неделями ранее. В1887 году он анонимно посетил один из сеансов миссис Пайпер, причем случайно с ним был знаком также и Ходжсон. В конце концов Пелив вытеснил из миссис Пайпер Фенюи и прочно занял место посредника между присутствующими и духами их умерших друзей. Причем он выполнял свои функции настолько безупречно, что произвел на Ходж-сона впечатление чего-то явно большего, чем просто второй личности миссис Пайпер. Он знал обо всех интимных связях подлинного Джорджа Пелива, узнавал принадлежавшие ему вещи и делал отдельные замечания в связи с ними. Из 150 представленных ему посетителей он узнал именно тех тридцать человек, с которыми Пелив был знаком при жизни. С каждым из них он говорил по-иному и обсуждал иные темы, выказывая тем самым удивительное знание их интересов. Ошибался Пелив очень редко.

Миссис Пайпер ни разу не была уличена в какой-либо нечестности. Подлинность ее телепатических способностей признал даже Фрэнк Подмор, самый большой скептик в ОПИ, а критически настроенный Ричард Ходжсон в результате анализа материалов Пелива перешел на спиритические позиции. Защищая спиритизм, он исходил в своих аргументах в основном из того, что значительная часть подтверждаемых фактов, о которых говорил Пелив на сеансах, не была известна никому из присутствовавших в помещении, и, следовательно, никем из них не могла быть передана мисс Пайпер телепатически.

В восьмом томе "Записок Общества психических исследований" (1897 г.) Ходжсон опубликовал отчет, в котором сделал ясные выводы из своей работы с миссис Пайпер:

"В настоящее время я не могу не признать, что нисколько не сомневаюсь в том, что основные корреспонденты, упомянутые мною на предыдущих страницах, в действительности являются теми лицами, за которых они себя выдают, и что они пережили перемену, называемую нами смертью, и что с нами, называющими себя живыми, они могут непосредственно общаться при помощи погруженного в транс организма миссис Пайпер".

В эти первые годы своего существования ОПИ изучило и многие другие феномены. Попытка синтезировать всю массу собранного материала была предпринята Фредериком Майерсом в изданной посмертно (в 1903 г.) книге "Человеческая личность и продолжение ее существования после смерти тела". Этот труд отражал его увлечение психоанализом – Майерс был первым писателем, еще в 1893 году представившим работы Фрейда вниманию британской общественности.

Майерс полагал, что человеческая личность состоит из двух активно взаимодействующих потоков мыслей и чувств. Те, которые лежат над обычным порогом сознания, называются супралиминалъными, а те, которые лежат ниже него – сублиминальными. О существовании суб-лиминального Я свидетельствуют такие явления, как автоматическое письмо, параллельные личности, сны и гипноз. Указанные феномены выявляют более глубокие уровни личности, не наблюдаемые в обычных условиях. Во многих случаях глубинные уровни представляются автономными и независимыми от супралиминального Я. Например, во сне или под гипнозом могут обнажиться воспоминания, недоступные сознательному уму в обычном состоянии, а некоторым гениям являлись во сне даже законченные художественные произведения. Временами с помощью автоматического письма можно поддерживать сразу две беседы, одну независимо от другой.

Тщательно изучив все эти явления, Майерс почувствовал, что они представляют собой часть континуума, простирающегося от необычных личностных проявлений (например, истерия, гениальность), через телепатические взаимодействия, ясновидческие путешествия и одержимость духами вплоть до сохранения сублиминальных уровней личности после смерти тела. Он почувствовал, что любой единичный опыт в этом спектре органически связан с другими состояниями бытия.

Майерс начал свой анализ с рассмотрения случаев, в которых личность подвергалась распаду. Навязчивые идеи и вытесненные страхи ведут к истерическим неврозам, в которых контроль над некоторыми телесными функциями переходит от супралиминального к сублиминальному уму. Градация расстройств такого типа смыкается со случаями так называемых параллельных личностей. Майерс отмечает, что сублиминальные личности нередко обладают достоинствами, отсутствующими у нормального сознательного Я.

Таким образом, мы естественно переходим к рассмотрению гениальных людей, в случаях с которыми, по словам Майерса, "супрали-минальную жизнь орошают отдельные ручейки, пробившиеся к ней из скрытого потока". Он приводит примеры математиков и музыкантов, чьи произведения внезапно, в готовом виде возникали у них в сознании. Здесь же можно упомянуть и удивительные открытия, посещавшие ум Томаса Эдисона и Николы Теслы. Широко известен также случай с периодической системой элементов, приснившейся Менделееву.

К гениям Майерс относит и святых, чьи жизни впитали "силу и благость из источников близкого и неисчерпаемого".

От невроза, гения и святости мы переходим к состоянию бытия, переживающемуся каждым индивидом – ко сну, который он определяет как временное отсутствие супралиминальной жизни и освобождение жизни сублиминальной. В гиппологическом состоянии погружения в сон и гшгнопомпическом состоянии выхода из сна усиливается, например, способность к визуализации. Майерс описывает также увеличение силы памяти и разума, имевшее место в некоторых снах, а затем случаи телепатии и ясновидения во сне. Он приводит случаи, напоминающие "психические нападения" духов как живущих, так и уже покойных лиц, совершаемые ими во сне. И он склоняется к тому, что сон представляет собой "врата для выхода в духовный мир" – врата, которыми обладает каждый из нас.

Гипноз определяется как экспериментальное исследование сновид-ной стороны человеческой личности. Необыкновенные явления, наблюдаемые во время гипноза, приписываются способностям сублими-нального Я, привлекаемого таким состоянием. Сублиминальное Я появляется, чтобы насладиться властью над телом, – большей, чем у супралиминального Я. Кроме того, Майерс указывает на общность гипноза и таких явлений, как исцеление верой, использование магических заклинаний и т.п. Он придает особое значение экспериментальным работам по телепатическому гипнотическому внушению на расстоянии, а также телепатии, ясновидению и предвидению, наблюдаемым у загипнотизированного субъекта.

От гипноза мы переходим к зрительным и слуховым галлюцинациям, названным исследователями психических явлений сенсорным автоматизмом. Когда звук, цвет и т.д. ассоциируются у нас с образами, порождаемыми другими чувствами, отличными от слуха, зрения и т.д., процесс этот разворачивается в мозгу и называется поэтому энтэнцефа-лическим. Стадии, ведущие от восприятий такого типа к обычному видению, включают энтоптические восприятия, возникающие в результате раздражения зрительного нерва и глаза, а также остаточные образы, которые образуются на сетчатке. Стадии, более глубокие по отношению к энтэнцефалическим картинам, включают образы памяти, сны, образы воображения и галлюцинации. Майерс приводит ряд случаев, когда галлюцинации несли информацию, подтверждавшуюся впоследствии. Другие галлюцинации приносят людям ряд очевидных преимуществ и никоим образом не ассоциируются с болезнью. Одним из случаев использования галлюцинаторных способностей человеческого ума является гадание с помощью "магического кристалла". Своеобразными галлюцинациями являются и рассматривавшиеся выше призраки живых и мертвых.

oИ От сенсорного автоматизма мы переходим к моторному автоматизму автоматическому письму и "говорению на языках". Источник большинства этих феноменов может быть приписан сублиминальному уму, пребывающему в границах мозга самого психика. Некоторые случаи, однако, заставляют нас предполагать вмешательство телепатии и возможную связь с духами умерших. Таковыми являются, например, случаи автоматического письма, воспроизводящего почерк покойного. Одержимость другой личностью, не имеющей ничего общего с субли-минальным Я, может рассматриваться как следующая степень этого процесса. Впрочем, случаи одержимости духом весьма трудноотличимы от случаев с обычной параллельной личностью. Личная идентичность такого духа может быть установлена лишь путем тщательного изучения его памяти и характера.

Исходя из рассмотренной непрерывности опыта и доказывал Мейерс способность сублиминального Я действовать независимо от мозга, а также от времени и пространства, в котором живет супралиминальное Я. Подобно тому как сублиминальное Я способно управлять физиологическими функциями организма, что особо отчетливо проявляется в опытах с гипнозом, – оно способно прилагать силу и к физическим объектам, производя феномены левитации, материализации, стуков и т. п.

Один ученый заметил как-то, что всякий "неклассифицированный остаток" предполагает широкое поле для новых открытий. В любой науке вокруг проверенных и упорядоченных фактов клубятся, подобно некоему облаку пыли, необычные наблюдения событий незначительных, непостоянных и редких, событий, игнорировать которые оказывается гораздо легче, чем принимать во внимание. Идеалом всякой науки является полная и завершенная система истины. Очарование большинства наук в том и состоит, что они, казалось бы, именно такой формой и обладают. Отсюда создается впечатление, что в каждой из наших "rov гни" уже есть полочка для классификации любого явления, возможного в охватываемой ею области; и что раз уж такая последовательная и слаженная схема была однажды осознана и принята, то другой схемы просто нельзя себе представить. Признание каких-либо альтернатив, как полных, так и частичных, становится невозможным. Явления, не поддающиеся классификации в данной системе, обретают статус парадоксальных нелепостей и, следовательно, вынуждены рассматриваться как не соответствующие действительности. Когда же они вопреки всему наблюдаются, то об этом сообщают как-то между прочим и весьма туманно; они вторгаются в нашу жизнь подобно чудесам, подобно диковинкам, не имеющим ничего общего с вещами серьезными – и все лучшее, что есть в научном сознании человека, отвергает их. Лишь прирожденные гении позволяют себе заниматься этими из ряда вон выходящими исключениями, не успокаиваясь до тех пор, пока не возвратят отбившихся овец к стаду. Все наши Галилеи, Гальвани, Пуркинье и Дарвины были озадачены и привлечены именно такими малозначительными вещами. Всякий человек, сознательно и последовательно обратившийся к "не правильным" явлениям, обновляет и оживляет свою науку. И нередко в формулах обновленной науки гораздо сильнее звучит голос исключений, а не того, что почиталось правилом.