Третья Беседа: Метод Наслаждения Полным Счастьем в Старости

Третья Беседа:

Метод Наслаждения Полным Счастьем в Старости

Моя Всесильная Суть Вещей,

В письменной форме Вашей Светлости, я буду говорить правда о тех немногих вещах, о каких я уже упомянул в своих эссе, но я уверен, что Ваша Светлость не будет утомлена повторением.

Мой Повелитель, чтобы начать, я должен сказать Вам, что, будучи теперь в возрасте девяноста одного года, я являюсь более крепким и здоровым чем когда-либо, к большому изумлению тех, кто знает меня. Я, кто может объяснить это, обязан показать, что человек может наслаждаться земным раем после восьмидесяти; но он не будет достигнут, кроме строгой умеренности в еде и питьё, достоинств, приемлемых для Сути Вещей и друга причины (разума). Я должен, однако, продолжить говорить Вам, что, в течение прошлых нескольких дней я был посещён многими эрудированными докторами нашего университета, а также врачами и философами, которые хорошо знакомы с моим возрастом, жизнью, и манерами, также, что я был крепким, энергичным, и живым, мои чувства совершенны, также мой голос и зубы, аналогично моя память и рассудительность. Они знали, вдобавок к тому, что я постоянно использовал восемь часов каждый день в написании трактатов, моей собственной рукой, о предметах, полезных для человечества, и потратил ещё намного больше в ходьбе и пении. O, моя Суть Вещей, как мелодично вырос мой голос! Услышали бы Вы меня воспевающим свои молитвы на моей лире, после примера Давида, я уверен, что это дало бы Вам большое удовольствие, настолько музыкален мой голос.

Теперь, эти доктора и философы сказали мне то, что это было почти чудо, что в моём возрасте, я в состоянии писать на темы, которые потребовали и суждения и духа, и добавили то, что я не должен рассматриваться, как престарелый человек, так как все мои занятия были как у молодого человека, и что я в целом непохожий на пожилых людей семидесяти и восьмидесяти лет, которые подвержены различным недугам и болезням, которые представляют жизнь усталой; или, если даже кто-либо случайно избегает этих вещей, все же их чувства ослаблены, зрение, или слух, либо память является дефектным, и все их способности весьма обветшалые; они не сильны, ни бодры, так как я. И профессора кроме того сказали, что они считали меня удостоенным особой степенью привлекательности, и говорили громадное количество красноречивых и прекрасных слов, прилагая усилия доказать это, что, однако, они не смогли сделать; поскольку их аргументы не были основаны на хороших и достаточных причинах, но только на их мнениях. В связи с этим я пытался вывести из заблуждения и ввести их в правду, и убеждал их, что счастье, которым я наслаждался, не ограничивалось мной, но могло бы быть распространено на всё человечество, так как я был всего лишь простым смертным, и не отличался ни в каком отношении от других мужчин, за исключением того, что я родился более слабым чем некоторые, и не имел того, что называют сильной конституцией. Человек, однако, в его юные дни, более склонен быть ведомым чувственностью чем причиной; всё же, когда он достигает возраста сорок, или ранее, он должен помнить, что он почти достигнул вершины холма, и должен теперь думать о понижении, неся вес лет с собой; и та старость – обратная сторона молодости, также, как хорошее физическое состояние – обратная сторона нарушения нормальной работы; следовательно, это – необходимо, чтобы он изменил свой образ жизни в отношении качества и количества его еды и питья. Поскольку это невозможно в силу природы вещей, чтобы человек помешанный на потакании его аппетиту, был здоровым и свободным от болезней. Следовательно чтобы избежать этого недостатка и его вредных эффектов, я воспользовался регулярной и трезвой жизнью. Это конечно верно, что я сначала нашёл некоторую трудность в её выполнении, но чтобы покорить затруднение, я умолял Всемогущего предоставить положительную сторону умеренности во всех вещах, хорошо зная, что Он снисходительно услышит мою молитву. Тогда, полагая, что, когда человек собирается предпринять важную вещь, которую он знает, что сможет осуществить, хотя и не без труда, он может сделать это намного легче себе, будучи неуклонным в его цели, я преследовал этот курс: я пытался постепенно оставлять беспорядочную жизнь, и приспособить себя к строгим умеренным правилам; и это произошло, что трезвая и умеренная жизнь больше не стала неприятной, тем не менее, из-за слабости моей конституции, я связал себя очень строгим правилам в отношении количества и качества того, что я съел и выпил.

Другие, те, кто оказались случайно благословлены сильной конституцией, могут съедать большее разнообразие пищи, и в несколько большем количестве, каждый человек, есть советчик сам себе, консультируясь при всех обстоятельствах с его рассудительностью и разумом, а не его воображением или аппетитом, и далее позволить себе всегда строго соблюдать свои правила, поскольку получит небольшую выгоду, если он иногда будет баловаться избытком.

Теперь, при слушании этих аргументов и исследуя причины на которых они были основаны доктора и философы согласились, что я продвинулся только лишь благодаря им. Один младший из них сказал, что я был доказательством способным осуществить с особенным изяществом то, чтобы бросить, с лёгкостью, один из видов жизни, и воспользоваться другим, обстоятельство, которое он знал выполнимо в теории, но на практике было трудным, ибо то, что оказалось столь трудным ему, было лёгким мне.

К этому я ответил, что, будучи человеческого рода как и он сам, я аналогично не нашёл это лёгкой задачей, но всё же, из-за её трудностей, это не должно уклонять человека от великолепной и практической задачи; чем больше препятствия для преодоления, тем больше честь (почёт, уважение) и польза. Наш благотворный Создатель желает, так, как Он изначально привилегировал человеческую природу долговечностью, мы все должны наслаждаться полным преимуществом Его намерений, зная, что, когда человек прошёл семьдесят, он может быть освобождён от плотских стремлений, и управлять собой полностью велением разума. Порок и безнравственность (распущенность) тогда оставляют его, и Всесильная Суть Вещей желает, чтобы он жил к полной зрелости организма (наступления срока) его лет, и предопределила, что все, кто достигает их естественного срока, должны закончить их дни без болезни, но простым растворением, естественным путём; жизнедеятельность спокойно останавливается, и человек мирно оставляет этот мир, чтобы вступить в бессмертие, каким будет и мой случай; поскольку я уверен умереть таким образом, возможно при пении моих молитв. Мысли о смерти дают мне наименьшее количество беспокойства; как и любая другая мысль, связанная со смертью, а именно, страхом перед наказанием, которому подлежат безнравственные мужчины, потому что я обязан полагать, что, будучи человеком, я буду спасён при помощи самой свящённой крови. Итак, как красива моя жизнь! Как счастлив мой конец! К этому у молодого доктора не было ничего для ответа, кроме того, что он будет следовать за моим примером.

Большое желание, которое я имел, моя Всесильная Суть Вещей, чтобы разговаривать с Вами в этом отрезке, вынудило меня быть излишне подробным, и всё ещё принуждает меня продолжать, хотя и не намного дальше. Есть некоторые сластолюбцы, моя Всесильная Суть Вещей, которые говорят, что я выбросил своё время и старание, в написании трактата исходя из умеренности, и других бесед о том же самом предмете; утверждая, что невыполнимо приспособиться к нему, так, что мой трактат обязан служить такой же почти безрезультатной цели как, и «Государство» Платона, который предпринимал много усилий, чтобы рекомендовать невыполнимое дело. Теперь, это, очень удивляет меня, поскольку они могут видеть, что я жил умеренной жизнью за многие годы до того, как написал свой трактат, и я никогда не составил бы его, не будучи убеждённым, что этим же может руководится любой человек; и жить добродетельной жизнью, делая большую услугу себе; так, что я чувствовал себя обязанным представить это в его истинном свете. С другой стороны, у меня есть удовлетворение слыша то число читающих мой трактат и желающих воспользоваться такой жизнью. Так, что возражение относительно Платоновского Государства не имеет силы против моего случая. Но сластолюбец – враг благоразумия и раб его страстей.