ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА И ЮНОСТИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА И ЮНОСТИ

Как-то еще в дореволюционное время, когда мы жили в Киренске, говорит мне мама:

- Феденька, сбегай позови Гриба Соленого. Я в это время читал какую-то интересную книгу и, увлекшись, расслышал только последние два слова. Схватил кастрюльку, побежал в погреб, где у нас не переводились грибы, засоленные в бочке с осени, и принес их маме.

- Вот, мама, я принес соленых грибов!

- Нет, Феденька, ты невнимательно меня слушал. Я просила тебя сбегать на квартиру к Грибу Соленому и позвать его к нам,

Я с недоумением уставился на маму.

- Как можно приглашать соленого гриба?

- Разве ты не знаешь нашего печника, Гриба Соленого? Он прекрасно умеет чинить печь, а наша что-то стала плохо гореть и часто дымит. Если только он в состоянии, пусть придет сейчас же.

- А почему он может быть не в состоянии? Он что, очень болен?

- Нет, Феденька, он не болен, но он очень сильно пьет. Жаль человека. Такой хороший мастер, а вот губит себя этой проклятой водкой. Кто только выдумал ее. Сколько она хороших людей сгубила.

Мама нас всегда называла ласкательными именами. Ни разу за всю жизнь я не слышал, чтобы она сказала "Федька". Редко скажет "Федя", а чаще - "Феденька".

И так ко всем детям. Уже будучи взрослым, я часто задумывался над этим. Откуда у этой простой неграмотной русской женщины столько добра и ласки? С какой любовью и уважением относилась она ко всем. И если в моих делах находят доброту к людям, то все это мне передано от мамы.

Я сбегал по указанному адресу. Гриб Соленый сидел за столом, на котором стояла бутылка со светлой жидкостью. Эту жидкость он наливал в жестяную кружку, выпивал и закусывал луковицей с черным хлебом.

Когда я ему сказал, зачем пришел, он сразу же отставил свою скромную трапезу и, надев рваную фуражку, пошел со мной.

- Я Настасье Николаевне никогда не откажу и всегда все сделаю. Я ее очень уважаю. Такая добрая душа!

И, провозившись около печки часа два, он исправил ее. Мама, очень довольная, сразу же затопила печь, и, радостная, заявила, что та топится как надо. Она усадила Гриба Соленого за стол, принесла ему выпить, хорошо покормила и уплатила ему, хотя он денег сначала не брал. Ушел печник очень довольный таким сердечным отношением к нему.

За годы нашей жизни в Киренске я еще не раз встречал этого человека и неоднократно разговаривал о нем с другими. В городе никто не знал ни его фамилии, ни имени и отчества. Все звали его Грибом Соленым, а почему, никто мне так и не смог объяснить. Несмотря на его внешнюю грубость, он был деликатный человек, никого не оскорблял, и если уж на кого сердился, то его самое большое ругательство было: "Эх ты, гриб соленый!" Вероятно, так его и прозвали Грибом Соленым. Он был известен на весь город тем, что часто ходил по домам на заработки. Все удивлялись, как может он так хорошо работать, будучи сильно пьяным.

Был он мастер по укладке и ремонту печей. Лучше его никто у нас этого не делал. Сложенные им печи всегда топились хорошо и никогда не дымили. Если какая-то печь была не в порядке, стоило только пригласить Гриба Соленого, и после того, как он "поколдует" над ней, она начинала гореть и греть совсем по-другому. Он был буквально кудесником печей, и все старались заманить его к себе, если надо было сделать или отремонтировать печь.

Печь в Сибири - это самое главное. Без нее человеку жизни нет. В каждом доме, как правило, была одна русская печь - это действительно уникальное творение русского человека, в котором сказалась глубокая народная мудрость. Одна печь, а исполняет все необходимое: и кашеварит, и хлеб знатный печет, и избу греет. Пища в печке всегда горячая, а на печке всегда тепло. Здесь и спят, и от недугов лечатся.

Нет ничего удивительного в том, что человек, умеющий складывать печи, пользовался у нас большим авторитетом. Самым высоким почетом среди всех печников, бесспорно, обладал Гриб Соленый. Но заполучить его было непросто. Слишком часто он был столь нетрезв, что вообще ничего не мог делать.

Как получилось, что человек, находившийся постоянно в состоянии алкогольного опьянения, был в то же время хорошим мастером? Можно ли это объяснить?

Несомненно, это был одаренный человек, с ярко выраженными профессиональными способностями. Отец его был печником, и Гриб Соленый с ранних лет работал у него подручным. Он внимательно, как   зачарованный смотрел на работу своего отца и, будучи еще совсем мальчиком, с увлечением трудился. Как-то, оставшись один, он укладывал кирпичи так ловко и красиво, что отец, увидев его за работой, сказал:

- У тебя неплохая смекалка и руки на месте. Должен стать добрым печником.

Отец умер рано, и ему не удалось увидеть работу своего сына. Оставшись в 11 лет старшим в доме, мальчик стал работать всерьез, чтобы прокормить семью. Он с ходу овладевал премудростями своей профессии, жадно прислушиваясь к советам и разговорам старых мастеров и по-своему их осмысливая. Чем больше он работал, тем лучше осваивал свою специальность. Если бы он смог учиться и совершенствоваться, если бы вдобавок к его природным способностям у него была бы и настойчивость, и жажда знаний, то, может быть, он развил бы печное дело дальше и сконструировал бы печи более экономные, меньших габаритов и более эстетически привлекательные. Но своего ума и воли у него не хватило, доброго, умного наставника рядом не оказалось, возможностей учиться не было.

Способности и умения Гриба Соленого создавали для него возможность зарабатывать больше, чем он с его скромными запросами мог потратить. А среди старших товарищей не нашлось такого, который подсказал бы правильную дорогу. Те, что работали вместе с ним, были пьющими и, видя у молодого парня деньги, подбивали его на покупку водки: "надо распить магарыч", "надо обмыть сложенную печь", "с получки" и так далее. Постоянно требовали от него денег, чтобы купить водку "в складчину". Вредная и опасная тенденция вовлекать в пьянство молодых, можно прямо сказать, сбила с правильного пути и даже погубила не одну тысячу способных молодых рабочих. Когда кадровый рабочий вовлекает ученика в свою "питейную кампанию" вместо того, чтобы по-отечески предупредить его, то это многое говорит о качествах учителя. Во все века учитель любого дела брал на себя большую ответственность не только зато, чтобы научить юношу ремеслу, но и за воспитание его как человека, чтобы, видя, как он становится мастером, гражданином, уважаемым человеком, с гордостью сказать - это мой ученик!

И ученики, как правило, всю жизнь с благодарностью вспоминали своих учителей, если те не только выучили их чему-то, но и воспитали в них высокие моральные качества. Среди народа уважение к учителю почти равнялось сыновнему. Хороший учитель ставился рядом с родителями.

И если мастер-учитель или старший рабочий посылает своего ученика за водкой и вместе с ним ее распивает, он берет на себя большую моральную ответственность за гибельные последствия такого шага. Ведь, как правило, юноша верит в своего наставника и думает, что тот учит его только хорошему.

Очень может быть, что наш молодой печник, ставший впоследствии Грибом Соленым, пристрастился к спиртному не сразу. Выпив несколько раз под давлением товарищей, он постепенно стал привыкать к вину. Ему стало нравиться состояние опьянения, тот самообман, который наступает у человека под влиянием алкоголя. Скромный от природы, застенчивый и несколько замкнутый, выпив, он становился развязным и самоуверенным, сразу же переоценивал свои возможности, воображая себя выдающимся мастером, сильным и ловким.

Правда, наутро все это исчезало, и он видел все иначе, чем вчера. Голова болит, руки плохо слушаются, как будто и опыта никакого нет, и работу надо начинать сначала, как новичку. И такое состояние возникало у него каждый раз после очередной пьянки, "отдыха".

Это состояние человека было тщательно изучено нашим выдающимся психиатром И.А.Сикорским, который писал, что раз произведенное над мозгом насилие оставляет след, и, когда исчезают все явления острого отравления алкоголем и организм, казалось бы, уже совершенно свободен от него, еще дает о себе знать одна важная перемена, а именно - перемена в мозгу человека.

Научные данные, полученные в лаборатории с помощью психометрических приборов, дают возможность определить вредное влияние алкоголя на рабочего человека. Работающий за неделю совершенствует свои нервные "аппараты". К концу недели его рука становится ловчее, глазомер тоньше, а умственный механизм проницательнее и острее. Если воскресный или праздничный день проведен в разумном отдыхе, освоенное остается прочным и незыблемым. Но употребление спиртных напитков уничтожает все, чем человек обогатил свой ум и профессиональный опыт в течение недели. Этим и объясняется, что, начав пить, человек останавливается в своем росте или он идет у него чрезвычайно медленно. Каждая очередная выпивка отбрасывает его далеко назад. Ум бодрые, здоровые нервные центры, полученные нами как великое наследие от предков, необдуманно уродуются и губятся алкоголем, чем понижаются трудовые качества, нравственное достоинство людей.

Поэтому так необходимо беречь главное богатство человека - нервы, мозг, охраняя их от ядовитого, всеразрушающего действия алкоголя.

При употреблении алкогольных напитков рядом с понижением трудовых способностей нарушается и психическое здоровье людей, которое составляет один из самых важных источников силы государства и роста благосостояния народа, обеспечивает правильный и успешный ход его умственного развития. Оно служит основой выносливости и неутомимости народа в мирном труде и в периоды испытаний. Вспомним годы гражданской войны, мирного восстановительного труда, самоотверженной борьбы народа в Великую Отечественную войну, когда именно морально, нравственно здоровые люди в невероятно тяжелых условиях победили и разруху и коварного врага, отстояли и защитили наши идеалы.

Бесконечно прав Владимир Маяковский, утверждая - "трезвым мозгом сильна коммуна".

Конечно, падение человека происходит не сразу. Все, что есть в нем здорового, сопротивляется. Наутро он с горечью и презрением к самому себе думает о вчерашней пьянке, а о водке не может вспомнить без содрогания. Но на следующем же празднике его вновь уговорили. Он выпил и опять получил удовольствие от самообмана. Прошло какое-то время, и человек уже не отказывался и вместе с товарищами пил каждый раз, как пили они. Стала болеть голова, трястись руки. Товарищи посоветовали выпить рюмку водки с утра. Он выпил, почувствовал, что головная боль исчезла, руки перестали трястись. Так человек попадает в полную алкогольную зависимость и уже пьет, как только ему представляется возможность - и в праздники, и в будни, и утром, и вечером.

Так произошло и с Грибом Соленым. Состояние опьянения для него стало обычным. Как только алкоголь выветривался, он становился больным, не способным ни на что. Если не было денег, ходил к своим бывшим клиентам, выпрашивая рюмочку, чтобы опохмелиться. Те, зная его способности и понимая, что в случае надобности им придется обращаться к нему же, не отказывали.

К тому времени, когда в стране было запрещено производство и продажа водки и других спиртных напитков и введена принудительная трезвость, то есть к 1914 году, Гриб Соленый так изменился, что остановиться и бросить пить уже не мог. Запрета на производство кустарного хмеля не было, и жизнь людей, подобных Грибу Соленому, приобрела новый смысл: где раздобыть самогона или пива, чтобы утолить свою тягу к вину. Если бы запрет коснулся и этого источника пьянства, такие, как Гриб Соленый, первое время мучились бы сильнее, тяжелее бы перенесли полное воздержание, зато раньше и полнее освободились бы от опасной тяги к выпивке.

Мое детство и юность прошли в начале XX века, в тот период жизни России, когда она набирала силы, стремясь полностью освободиться от отсталости в экономической и социальной области. В то время заметно возросло значение интеллигенции, которая, поняв свою роль и ответственность перед народом, стремилась поднять его образовательный уровень. Это был период бурного роста демократических и революционных настроений. В высшие учебные заведения, несмотря на все препятствия, чинимые самодержавием, все больше поступало молодежи из рабочих и крестьян, ремесленников, людей, хорошо знакомых с нуждами и чаяниями трудящихся.

Первая русская революция всколыхнула весь народ, в том числе его культурную часть, вышедшую из беднейших классов. Большинство представителей интеллигенции, студенчества, были настроены   патриотически, проникнуты любовью и заботой о простом народе, который находился в бедственном положении и систематически подвергался спаиванию со стороны царского правительства и акцизных чиновников, наживавшихся на продаже водки.

Россия стояла на пороге крупных социальных перемен. На волне освободительной революционной борьбы, прогрессивных идей по-новому зазвучала антиалкогольная тема, которую настойчиво "проводила" в жизнь русская демократическая интеллигенция. Антиалкогольные настроения были близки народу, отвечали его духу и традициям. Об этом убедительно свидетельствовал успех трезвеннических движений в стране и их большая популярность среди населения. В тот период, когда во всех слоях трудящихся особенно быстро возникало и развивалось стремление к образованию, не только интеллигенция, но и простые люди понимали, что насаждаемое в народе пьянство резко тормозит его развитие, убивает его инициативу.

Наша семья была трудовая, и сколько я себя помню, и отец, и все мы всегда работали. Отец уходил на работу по гудку, рано, часов в шесть. Мать вставала еще раньше. Часов не было, и она поднималась с петухами. Это удивительная птица. Как точно она знает время. Первые петухи поют в полночь, третьи - рано утром, часов в пять. В это время мать и вставала, чтобы приготовить отцу завтрак. Работа у него была тяжелая, он был слесарем и токарем по металлу. Рабочий день продолжался в то время 10-11 часов.

Мама стремилась сытно накормить отца перед работой, приготовив ему что-то горячее. Когда была возможность, она готовила пирожки с мясом или   капустой. В этом случае они доставались и нам,

Мы с детства привыкли, что в первую очередь все для папы. Он наш кормилец. Не будь его или лишись он работы, все мы будем голодать. Семья держалась авторитетом отца, хотя именно мать была силой, сплачивающей семью. Она всегда воспитывала в нас любовь и уважение к отцу, который, в свою очередь, всегда поддерживал авторитет матери.

Мы завтракали позднее, около восьми часов, и к девяти убегали в школу. Обед у отца был по гудку. Гудок вообще запомнился мне на всю жизнь. Все мое детство и юность до поступления в институт проходили по гудку. Утром гудок - папа уходит на работу, в обед по гудку приходит, пообедает и до гудка должен вернуться на рабочее место.

Таких же тружеников мы видели и вокруг себя. Лодырей мы не знали. Пьяниц были единицы на весь город, и их можно было пересчитать по пальцам.

Затон, где в зимнее время отстаивались и ремонтировались пароходы, находился километра за полтора от нашего дома, на другом берегу Лены. Многие рабочие, чтобы во время обеденного перерыва никуда не ходить, брали с собой еду и ели в мастерской. Никакой столовой или буфета не было и в помине. Отец же не любил есть как попало и предпочитал лучше пообедать дома. Был он энергичный, ловкий, все делал, в том числе и ходил, быстро, поэтому мог легко, как он выражался, "сбегать домой".

Иногда отец, придя на обед или с работы, просил у мамы налить ему стопочку водки: "с устатку" - "сегодня была такая тяжелая работа", или чтобы "согреться" - "весь день работал на морозе", или "чтобы не разболеться" - "что-то я не совсем хорошо   себя   чувствую..." Мама ему наливала. В праздники же, которых в году было всего несколько, отец позволял себе выпить и побольше.

Мы как-то сказали маме!

- Зачем папа пьет? Ведь это же нехорошо, он губит свое здоровье.

Мама выслушала нас спокойно. Усадила рядком, сама же села напротив.

- Никогда не смейте осуждать отца. Присмотритесь к нему внимательней. Знаете ли вы его жизнь? Ведь он с одиннадцати лет пошел на завод рабочим. И работал по 11 часов в сутки. Что он видел в детстве? Только тяжелый труд. Старшие рабочие пошлют за водкой или предложат ему выпить - разве он мог ослушаться? Его сразу же прогонят! Вот и привык. А там тюрьма, ссылка. И все же, кто видел когда-нибудь его сильно пьяным? За всю жизнь он ни разу не только не прогулял ни одного дня, но не опоздал на работу даже на пять минут. А вы его упрекаете.

- А за что папу сослали? - спрашивали мы.

- Он очень молодым примкнул к революционному кружку. Из-за этого его и сослали в Сибирь на вечное поселение, хотя ему было всего 17 лет.

Эти слова мы запомнили на всю жизнь и совсем иначе стали смотреть на отца и гордились им.

Бывало даже так. Когда мы с мамой жили в деревне Чугуево, а папа работал в Киренске, он, окончив работу в субботу пораньше, шел в деревню пешком. А это 55 километров. Проводил с нами воскресный день, а ночью его отвозили на санях в Киренск так, чтобы он на работу поспел вовремя. Я замечал у отца и его товарищей какое-то особое уважение к труду, глубокое чувство долга, человеческое достоинство, благородство рабочего человека, стремление не уронить и не унизить это звание.

Иногда, особенно зимой, когда у отца была срочная работа, я носил ему обед и видел, в каких условиях он работает.

Осенью, перед самым ледоставом, все пароходы и баржи заводили в затон. Это своеобразное ответвление реки, которое отгораживают дамбой, чтобы в весенний ледоход льдины туда не попадали. Зимой, когда вода в затоне промерзает, лед под пароходами выдолбят, пароходы поставят на деревянные шпалы и начинают их ремонтировать снаружи и изнутри. Дно очищают от коррозий и тщательно прокрашивают свинцовым суриком, который защищает металл от ржавчины,

Многие детали машин разбирались и ремонтировались в мастерской. Более крупные части ремонтировались на месте, в условиях сибирских морозов, и вполне понятно, что рабочие в это время мерзли и, придя домой, хотели согреться не только около печки и горячими щами, но и с помощью спиртных напитков. Они, конечно, не знали, как не знают этого многие и теперь, что согревание с помощью водки - это лишь самообман...

Как-то под вечер я возвращался от товарища, с которым мы занимались уроками. Недалеко от моего дома я увидел нашего знакомого, спящего на лавочке, около которой сидела, привязанная, большая собака. На улице был сильный мороз. Собравшиеся вокруг люди хотели разбудить заснувшего, но собака их не подпускала. Человек мог замерзнуть. Я быстро сбегал к нему домой.

- Тетя Надя, - кричу, - срочно идите, разбудите Николая Петровича. Он уснул, сидя на лавочке, а разбудить его невозможно. Полкан никого не подпускает.

Когда спящего разбудили, у него оказались сильно обморожены ноги. Пришлось сбегать за доктором, который долго возился, спасая ноги пострадавшего,

Оказывается, перед тем как пойти погулять с собакой, и зная, что на улице большой мороз, этот человек решил себя "подогреть" и выпил добрую порцию водки. Его разморило, и он, погуляв немного с собакой и решив отдохнуть, тут же уснул.

В чем же дело? Почему выпитая водка не согрела человека и охлаждение его наступило даже быстрее, чем если бы он был совершенно трезвым?

Учеными установлено, что обычай принимать спиртные напитки для того, чтобы согреться, основан на ошибочном представлении людей о том, что алкоголь возбуждает нервные центры. К числу характерных самообманов относится, в частности, неспособность выпившего правильно оценивать температуру собственного   тела. Под влиянием алкоголя у человека вскоре наступает паралич кожных сосудов, они расширяются, и к поверхности тела притекает больше крови. Человеку кажется, что он согрелся, но это чувство общей теплоты есть сущий обман. Нагревается только кожа, которая быстро отдает полученное тепло. Температура же тела, как показывают многочисленные измерения, понижается. Организм под влиянием алкоголя утрачивает свою нормальную чувствительность к холоду, и кожа перестает отвечать целесообразно на его действие сжатием своих кровеносных сосудов. Поэтому подвыпившие люди так легко подвергаются простудным заболеваниям.

Особенно опасно "для согревания" пить на морозе. Несмотря на быстрое охлаждение тела, человек этого не ощущает, и поэтому легко может наступить его обморожение и даже замерзание. Зимой в Сибири, например, выпившему человеку опасно отправляться в дорогу. У него теряется правильное понимание опасности и возрастает возможность охлаждения.

Опытные, наблюдательные сибиряки это хорошо знают. Поэтому перед дорогой они никогда не выпьют даже стопки вина. Если же людям приходится отправляться в дорогу после праздничной гулянки, то их обязательно сопровождает совершенно трезвый человек, который время от времени будит подвыпивших и заставляет их сойти с саней и немножко пробежаться, хотя из-за этого ему и приходится выдерживать немало оскорблений в свой адрес.

Обычно, чтобы "согреться", папа выпивал, когда уже приходил с работы. В то время мы действительно думали, что вино согревает и предупреждает простудные заболевания.

Как-то с приятелем съел по две порции мороженого. К вечеру у меня разболелось горло. Поднялась температура. Заходит приятель, а я лежу в постели.

- Представляешь, какое невезенье. Мне предстоит, может быть, интересная поездка, а я разболеваюсь. Поездка срывается.

- Почему срывается, - говорит приятель. - Надо применить испытанное средство народной медицины, и к утру ты будешь здоров.

Он налил мне рюмку водки и, предварительно дав порошок аспирина, заставил ее выпить. Я и вино-то никогда не пью, а тут водка! Но мне очень хотелось поправиться, и я выпил, проклиная это народное средство.

Спал плохо. Все у меня внутри горело, гудела голова, болело горло. Наутро мне нисколько не стало лучше. Я начал усиленно прогревать горло, прикладывая к шее согревающий компресс, полоскал горло содо-солевым раствором. Так продолжалось три дня, на четвертый стало лучше.

Еще раз или два я по настоянию друзей применял это народное средство, и ни разу оно не помогало. Поэтому я могу не только на основании научных данных, но и по личному опыту утверждать, что водка при простуде не помогает. Мне могут на это возразить, что для отогревания замерзшего человека ему дают выпить водки или коньяку. В данном случае алкоголь употребляют как противоболевое средство, поскольку он действует оглушающе, как наркоз. В ряде случаев спирт применяется и как противошоковое средство, внутривенно в растворе с 40-процентной глюкозой. Но все это делается под руководством врача и только в том случае, если обмороженный уже находится в теплом помещении.

Однако следует помнить, что наряду с пользой спирт, как наркотик, даже в подобных случаях оказывает свое отрицательное действие. Поэтому в 1915 году съезд русских врачей вынес решение, что алкоголь должен быть исключен из лечебных средств.  (Довольно странно выглядит в этом плане высказывание К.Петровского (БМЭ, т.I. М., 1956, с. 764), который писал, что в лечебной практике алкогольные напитки применяются в следующих случаях: 1 - при упадке питания; 2 - в периоде выздоровления; 3 - при шоке, обмороке и острой сосудистой слабости; 4 - при травмах; 5 - при длительном вынужденном пребывании на холоде; 6 - при общем тяжелом состоянии).

Во многих странах мира бытует убеждение, что приемом алкоголя можно предупредить грипп, простуду и другие заболевания. Несколько лет назад в Академии наук Франции решили проверить это средство и поставили опыты, касающиеся влияния алкоголя на вирус, вызывающий грипп и другие заболевания. Опыты показали, что алкоголь не оказывает противовоспалительного действия на вирус гриппа, как и на любой другой вирус, и что на спирт нельзя полагаться как на средство, способное защитить человека от инфекции и остановить эпидемию. Напротив, как показали исследования, люди, употребляющие спиртные напитки, более уязвимы для вирусных инфекций.

Данные, полученные Французской академией, полностью подтверждают ранее опубликованные наблюдения И.А.Сикорского, который писал, что во время эпидемии сыпного тифа зимой 1897/98 года в среде пьющих рабочих Киева заболеваемость была в четыре раза выше, чем среди трезвенников.

То же надо сказать и о традиции выпить "с устатку", "для аппетита". Научно доказано, что под влиянием алкоголя изменяется очень важный регулятор нашего организма - чувство голода, аппетит. Небольшое количество спиртных напитков, повышая вначале выделение желудочного сока и активность других желез пищеварительного аппарата, может иногда увеличивать аппетит. Но это часто наносит ущерб организму, так как естественное чувство голода преувеличивается, происходит перегрузка желудочно-кишечного тракта, особенно   если водку принимать на пустой желудок, натощак, сопровождая ее острыми, раздражающими закусками. Последствиями этого могут быть нездоровая полнота, расстройство пищеварительного аппарата.

Многие пьющие страдают заболеваниями печени, желудка, поджелудочной железы и часто погибают от рака желудка. При этом они продолжают пить, утверждая, что боли становятся меньше. Возможно, так оно и есть, в затуманенном мозгу боли на какое-то время притупляются, больному кажется, что они уменьшились. Но после того как действие алкоголя прекращается, болезнь снова берет свои права.

Мой отец частенько подбадривал свой аппетит стопочкой водки. И это, несомненно, сказалось на том, что врачи признавали у него хронический гастрит.

Что касается больших доз алкоголя, то они притупляют аппетит. Поэтому для нормального человека спиртное отнюдь не может считаться благотворным возбудителем деятельности пищеварительного аппарата, ибо оно вызывает лишь нежелательные извращения в физиологических отправлениях организма. Но дело даже не в этом. Алкоголь действует губительно на клетки печени и поджелудочной железы, разрушая их. При повторных приемах алкоголя обе эти важнейшие пищеварительные железы начинают работать ненормально, их пищеварительная способность резко падает. Происходит уменьшение сокоотделения. Место погибших от алкоголя клеток занимает рубец, соединительная ткань, неспособная продуцировать пищеварительный сок. У больных, погибших от алкоголя, печень и поджелудочная железа представляют собой сплошные островки инертной рубцовой ткани.

Человек должен знать, что действие алкоголя на его организм таит в себе много самых коварных и опасных неожиданностей. В то время как для одних даже сильное опьянение может пройти, не дав видимых вредных последствий, для других - одноразовое употребление алкоголя вызывает глубокие и продолжительные психические и нервные расстройства. Повторный же прием алкоголя в любых дозах и во всех без исключения случаях скажется отрицательно прежде всего на высших центрах коры головного мозга.

Отец наш от темна до темна был на работе, а придя домой и немного отдохнув, делал что-нибудь по хозяйству. Мама была все время занята: кормила отца, нас, шестерых детей, ухаживала за коровой, всех обшивала, обстирывала. Мы всегда ходили в чистой и отглаженной одежде. Можно только удивляться, как мама успевала все это делать.

Мы тоже никогда не сидели без дела. Придя из школы и выучив уроки, работали по дому и по двору. Надо было убрать снег, принести и наколоть дров, несколько раз в день дать корове сено, вычистить двор, а главное, навозить воды с реки как для семьи, так и для коровы. Корова нас кормила, поэтому мы тщательно берегли ее, ухаживали за ней. В периоды, когда она не доилась, мы бедовали.

В те давние годы, как я уже говорил, мы жили по гудку. Зимой отец ходил по нему на работу и с работы, а летом мы с нетерпением ждали гудка парохода, на котором отец работал помощником машиниста, а затем и машинистом. Гудок этого парохода мы отличали от десятка других, и, заслышав его, все бросали и бежали встречать отца. Дни, когда он оставался дома, были для нас праздничными днями.

Обычно пароход уходил в дальние рейсы, сплавляя грузы в Якутск, на Алдан или даже до Тикси. В короткие рейсы, например, до Усть-Кута, который от Киренска отстоит на 360 километров, отец иногда брал с собой маму и кого-нибудь из нас. Это было настоящей радостью. Я до сих пор не могу без волнения находиться в машинном отделении парохода. Шум и запах машин сразу же напоминают мне детство, когда я, забравшись к отцу в машинное отделение во время его вахты, часами сидел в теплом, уютном уголке, наблюдая за вертящимися механизмами и слушая их несмолкающий гул. Мне как-то пришлось ехать с отцом на пароходе поздней осенью, когда уже пошла шуга (льдины, плывущие по реке). Капитан торопился довести пароход до Киренского затона, чтобы там стать на ремонт. Поэтому, несмотря на все усиливавшийся холод, пароход, не останавливаясь, шел и шел вперед. Между тем мороз крепчал, и мы в любой момент могли остановиться, столкнувшись вместо отдельных льдин с полным ледоставом. К счастью, в тот раз мы все же успели дойти до Киренска и завести пароход в затон.

Во время моих поездок с отцом на пароходе я любил, забравшись на шканец, наблюдать за работой лоцманов. Искусство это наисложнейшее. Во время весеннего ледохода фарватер меняется. Там, где была мель, становится глубоко, а мель образовывается в других местах. На уже проверенных участках реки устанавливаются белые и красные бакены. Но там, где это еще не сделано, приходится идти, что называется, ощупью, избегая коварных речных сюрпризов.

Стоишь на шканце и смотришь, как энергично работает рулевым колесом штурвальный, а на носу парохода матрос измеряет глубину реки. Время от времени он выкрикивает данные о ее уровне, лоцман или капитан внимательно прислушиваются к его голосу и отдают команды: "Девять! Десять! Двенадцать! Средний вперед! Под табан! Полный вперед!" Опасность миновала, сложное место прошли благополучно.

А таких мест в верховьях Лены немало. Да и в среднем течении, где Лена распадается на много рукавов, пароходу тоже нужен опытный лоцман. Я поинтересовался у одного из них, почему матрос кричит: "Под табан!" Что это означает?

- Видишь ли, Федя, сколько времени существует у нас судоходство, столько держится и это выражение. Точно никто не знает его значение. Предполагается, что оно, видоизменившись, идет от слов "под табак". Когда матросы прыгали в воду, то для того, чтобы не замочить табак, они держали его под подбородком. И если глубина была большая и доходила до подбородка, значит, она подходила уже под табак. Видимо, поэтому, если шест коснулся дна, и кричат: "Под табан!" Так ли это на самом деле - не знаю, но по всей Лене кричат таким же образом.

С окончанием навигации жизнь на Лене замирала. Она вся концентрировалась в затонах, где ремонтировались и готовились к новым рейсам пароходы. Наши отцы работали в ремонтных мастерских, мы же учились. Летом, после окончания занятий в школе, мы вместе с мамой уезжали на лето в деревню Чугуево, откуда мама родом и где почти все мы родились. Мы жили там у наших родственников, работая вместе с двоюродными братьями и сестрами: боронили, гребли сено, жали хлеб, а осенью молотили его цепами. Родственники наши жили бедно, хотя они и работали с утра до ночи. Жизнь сибирского крестьянина была нелегка, земли мало, обрабатывать ее трудно, лето короткое, урожаи невысокие. Новый участок земли нужно отвоевывать у леса, а это при ручном труде буквально каторжная работа.

Питались скромно. Пшеничный хлеб был лакомством, ржаной ели редко. В основном питались ячменным хлебом и картошкой. Мясо было изысканным блюдом. А мы, ребята, чаще ели рыбу, которую взрослым ловить было некогда. Ловили ее удочками да иногда ставили корчаги (плетенная из прутьев закрытая корзина с узким ходом, внутри которой лежали блестящие   стеклышки).

В Киренске мы обосновались с 1914 года. Старшие брат и сестра иногда приглашали своих друзей к нам домой. Мама их угощала чем-нибудь вкусным, а молодые люди читали свои стихи, книги русских писателей, пели песни, заводили увлекательные игры. Особенно любили мы петь русские народные песни. Любовь к ним у меня сохранилась и поныне.

Большой мастерицей и знатоком русских песен была наша мама, имевшая очень приятный голос. И сейчас, став уже немолодыми, мы любим собираться с нашими детьми и вместе петь те песни, которые любила когда-то мама: "Зачем сидишь до полуночи у растворенного окна", "Сиротинкою взросла, как былинка в поле", "Плыла лебедь с лебедятами, со малыми со дитятами", "Соловей кукушку уговаривал" и многие другие.

Любил слушать пение мамы и отец. Сам он не пел, но песни понимал тонко. Особенно по душе ему пришлись песни "Запродала меня мать государю служить", "За Уралом, за рекой казаки гуляют, они ночи мало спят, в поле разъезжают". Это, так сказать, мужские песни. Мы с сыном частенько поем их сегодня, к удовольствию наших гостей.

Все молодежные вечера проходили тогда у нас без вина. Даже домашнее пиво, которое мама готовила очень вкусным и не очень хмельным, не подавалось молодым людям. В ту пору нам странно и непривычно было бы видеть на столе в кругу молодежи бутылку со спиртным, хотя старшему брату тогда перевалило уже за 18. Даже взрослых гостей родители угощали только чаем. Пиво, домашнее вино ставилось на стол лишь по   большим праздникам или торжественным дням, да и то в ограниченном количестве. Пили немного, небольшими стопками или рюмками. Больше танцевали, пели, играли.

И в детстве, и в юности, которые у меня прошли в Сибири, не помню случаев, чтобы из компании кто-то "выпадал" по причине сильного опьянения. И как бы поздно ни расходились гости, отец знал, что завтра в шесть утра ему надлежит быть на работе. Поэтому всегда был "в форме".

В Киренске я знал, пожалуй, только трех человек, которые пили постоянно. Их имена стали буквально нарицательными. Одним из них был Гриб Соленый, о котором я уже толковал.

У Гриба Соленого все замкнулось на рюмке водки. Даже работа, которую он любил и которой многие годы предавался с воодушевлением, и та перестала для него существовать. И если он все же что-то делал, то исключительно для того, чтобы заработать на выпивку. Его умственный кругозор был крайне ограничен, интересы сужены до ничтожных размеров. У него не было ни жены, ни детей, жилище напоминало пещеру. Одежда была до последней крайности грязна и неряшлива. Отсутствие заботы о своем костюме вообще составляет отличительный признак пьяницы. Вид одежды такого человека нередко свидетельствует о том, что владелец ее полностью утратил не только эстетическое чувство, но и   чувство стыда.

Но главное, что отличало душевное состояние Гриба Соленого, это безразличие ко всему окружающему. О чем бы с ним ни заговорили, он оставался   равнодушным. И только упоминание о бутылке или ее вид выводили его из безразличия.

Много позднее мне пришлось встречаться с людьми, занимающими определенное положение в обществе, имеющими звания и дипломы, но интерес и кругозор которых сильно напоминал мне Гриба Соленого. Они ко всему оставались равнодушными, ни во что не   вмешивались. И только в компаниях, как только на столе появлялась выпивка, они перерождались, глаза их начинали   блестеть, движения оживлялись, руки сами тянулись к бутылке. Они сыпали шаблонные, плоские шутки и анекдоты, прерывая свои рассказы на короткое время для того, чтобы проглотить очередную порцию наркотического яда...

В нашей семье очень любили чтение вслух. Как-то поздно вечером, когда мы, как обычно, закончив свои дела, собрались в спальне родителей и начали читать какой-то интересный исторический роман, раздался громкий нетерпеливый стук в окно. Я быстро открыл дверь. Вошла наша соседка Аннушка. Волосы ее были растрепаны, под глазом синяк. "Анастасия Николаевна, - обратилась она к моей маме со слезами, - разрешите у вас переночевать. Сидор совсем с ума сходит. Если бы я не вырвалась и не прибежала к вам, он, наверное, убил бы меня. Пришел сегодня пьяный. Стал придираться, потом с кулаками полез. К вам-то он не посмеет сунуться. Он очень уважает и побаивается Григория Гавриловича".

Чтение наше было прервано. Мы все с сочувствием слушали Аннушку, а она все говорила и говорила, часто прерывая свою речь горькими рыданиями.

Ее муж Сидор несколько лет назад работал с папой на пароходе масленщиком. Парень был тихий, скромный. Свое дело знал хорошо. Подавал большие надежды, его собирались назначить помощником машиниста, Аннушка, молодая, красивая, ловкая в работе, добрая и отзывчивая, очень любила своего Сидора. И жили они дружно. Единственное, что омрачало их жизнь, - не было у них детей.

Вторым масленщиком к папе на пароход поступил приехавший из Иркутска уже немолодой человек - Яков. В Витиме во время стоянки он вместе с Сидором отпросился на берег. Вернулись они поздно, чуть не опоздав к отходу парохода. Яков был слегка подвыпившим, а Сидор едва стоял на ногах.

Во время навигации это считалось недопустимым и полагалось обоих списать на берег. Пожалев Сидора, дело замяли, а он обещал больше не повторять подобное. Но слово свое не сдержал и снова напился. Его предупредили и после очередной попойки списали на берег. Сначала он работал помощником слесаря, а затем его перевели чернорабочим. Он продолжал пить, все ниже опускаясь.

В то время свободная продажа водки была запрещена, но Сидор где-то добывал спиртное, чаще какой-нибудь суррогат. Напившись, он из тихого и скромного работяги превращался в скандального, драчливого   пьянчужку. И все свои неприятности, им же самим созданные, вымещал на Аннушке. Она, любя и жалея своего мужа, долго терпела это, скрывая от всех домашние скандалы, но поведение Сидора день ото дня становилось все более нетерпимым.

Правда, на следующий день, протрезвясь, он валялся в ногах у Аннушки, прося прощения и обещая "пальцем ее не тронуть", но слов своих не сдерживал, и скандалы продолжались.

Сидор на глазах опускался. Если раньше он мечтал учиться и хотел обязательно стать машинистом, то теперь об этом даже не поговаривал, забросил чтение, которым прежде увлекался, стал ко всему безучастным. Водка как бы подрезала ему крылья, лишила его полета.

Аннушка долго терпела Сидора. Любви уже к нему не было, но оставалась женская жалость к тому, кого когда-то сильно любила. Потом в конце концов и это чувство было отравлено, и Аннушка ушла от Сидора. Вышла замуж за одного ссыльного, который был немного старше ее, но непьющего и работящего. Вскоре у них родилась дочь, а затем и сын.

Когда я уезжал из Киренска, Сидор был в том же положении. А приехав снова на родину через 10 лет, я Сидора уже не застал. Соседи сказали мне, что он повесился, будучи сильно пьяным. Так в алкогольном тумане растерял свою жизнь человек, который мог бы быть хорошим мастером и сделать немало добра людям.

Третьим "героем" Киренска, которого я запомнил, был караульный городского выгона для скота - поскотины, представлявшей собой большой луг в черте города, обнесенный забором. Около ворот выгона стояла небольшая избушка, в которой и жил караульный, охраняя скот и открывая ворота по мере надобности.

Однажды наша корова, которую утром, подоив, мама отводила на городской выгон, вечером не пришла домой.

- Феденька, сходи на поскотину. Наверное, Епишка спит и коров не выпускает.

- А почему, мама, вы так о нем неуважительно отзываетесь?

- Может быть, я и не права. Но уж больно человек-то он никудышный. Мало того, что пьяница, пьет без просыпу, он такой ленивый, что даже себя обслужить не хочет. Ты посмотри, в чем он ходит, на чем спит - стыдно и больно смотреть. Ведь человек же он, а до чего себя довел.

Я побежал на выгон и увидел, что около закрытых ворот собрались коровы, мычат, а выйти не могут.

Зайдя в дом, я был поражен убогостью, беспорядком и грязью, которые в нем царили. На низенькой широкой лежанке, напоминающей нары, на грязных лохмотьях в драной одежде и обуви лежал небольшого роста щупленький человек с всклокоченной бородкой и непричесанными неопределенного цвета волосами. Человек не выглядел старым, но лицо его было сплошь покрыто мелкими морщинами. В комнате, кроме лежанки, стоял небольшой стол, грубо сколоченный из простых досок, и такая же табуретка, а в тесном закуточке, выполнявшем, по-видимому, роль кухни, я заметил ведро, солдатский погнутый котелок и жестяную кружку. Эта ужасающая бедность мне была непонятна. За охрану поскотины человек получал какое-то вознаграждение, а сверх того хозяева коров тоже что-то ему платили. Но, видимо, впрок это не шло.

Никто не знал его отчества и фамилии. Все звали его Епишка, хотя было ему уже лет 40-50. Этим прозвищем народ выразил свое отрицательное отношение к пьющему человеку, особенно если он пил на работе. Совмещение работы и выпивки мои земляки никогда не оправдывали и не прощали. Особым уважением всегда пользовались люди непьющие.

Когда говорили про человека, что он трезвенник, - это всегда было высшей оценкой его деловитости, человеческого достоинства и ума. Народная мудрость давно отметила, что только абсолютно трезвый человек, трезвенник по своим убеждениям, может до конца дней сохранить все свои высокие интеллектуальные, нравственные и деловые качества.

Упомянутыми мной тремя людьми, пожалуй, и исчерпывается мое знакомство с пьяницами в годы детства и юности, пока я учился в школе. Этот период охватывает целое десятилетие: 1914-1923 годы. И совпал он со временем, когда в стране был введен и действовал закон о принудительной трезвости. Молодые люди моего поколения росли в трезвости, и я убежден, что это прибавило им здоровья и крепости духа. Привычка к трезвости нас отнюдь не угнетала, мы считали ее нормальной и разумной нормой жизни, пьяниц же мы не уважали, считали их людьми ущербными и аморальными.

В те годы мне пришлось много увидеть и пережить, и я хорошо помню, что трезвость пришлась по душе трудовому народу, укрепила мир в семьях рабочих людей, помогла им преодолеть тяготы разрухи, закалить волю и стремление к новой сознательной жизни.

Моя молодость прошла в учебе. Ярко врезалось в память это упоительное время, когда перед тобой широко распахнулся удивительный мир знаний и   открытий! о 1923 году я поступил в Иркутский университет на медицинский факультет. Многие фабрики и заводы еще лежали в руинах, страна переживала неслыханные трудности, вызванные империалистической и гражданской войнами, иностранной интервенцией. И тем не менее страна отдавала последние средства, чтобы дать образование своим дочерям и сыновьям. В 1919 году, в самый разгар гражданской войны, был открыт университет в Иркутске, а также в ряде других городов. В университетах и институтах учились в основном дети рабочих и крестьян, демобилизованные красноармейцы. Мы все получали стипендию, хотя и очень маленькую, но все же она нас поддерживала и давала возможность учиться.

На всех наших встречах и вечерах, будь то в семейном кругу или кругу друзей, никто не помышлял о водке. Молодые, задорные, веселые люди, собираясь, пели, танцевали, читали стихи, рассказывали забавные истории. За шесть лет учебы в университете: четыре года в Иркутском и два года в Саратовском университете, я не выпил ни глотка и не видел, чтобы хоть один студент Взял в рот каплю спиртного. Это казалось настолько глупо и дико, что об этом даже разговора никогда не было.

В конце 1926 года мы, группа студентов-медиков четвертого курса в количестве тридцати человек, отправились поездом из Иркутска в Ленинград на экскурсию. Дорога туда и обратно заняла две недели, и две недели мы пробыли в Ленинграде. Все нас здесь интересовало, все увлекало. Мы горели нетерпением увидеть как можно больше и с утра и до позднего вечера пропадали в музеях, знакомились с городом. За две недели мы увидели в Ленинграде столько, сколько я, наверное, не увидел позднее, живя в нем сорок лет.

Приезд наш совпал с курьезом. Мы выехали из Иркутска, когда там было чуть ли не 40 градусов мороза. Все были в валенках, шубах, шинелях, а приехали в Ленинград, где была плюсовая температура и сплошные лужи. И мы в своих валенках прыгали через них, как зайцы. Другую обувь найти в Ленинграде было не так просто, да и денег на это у нас ни у кого не было.

Не менее интересно было и само путешествие на поезде Веселье, смех, шутки, споры, рассказы прекращались только тогда, когда мы все засыпали. Федя Талызин писал поэму про наше путешествие, изображая нас в комических тонах. Кто сочинял эпиграммы, кто декламировал, а заканчивалось все дружным пением русских народных песен, послушать которые собирались пассажиры и из других вагонов. Это было так интересно, что до сих пор живо в памяти.

За всю дорогу, хотя больше половины нашей компании составляли мужчины, в том числе уже отслужившие в армии, никто и не помышлял о вине, несмотря на то, что к этому времени официально была объявлена отмена сухого закона и введена свободная продажа алкогольных напитков. Трезвость так крепко вошла в нашу жизнь, сделала ее такой содержательной, одухотворенной и счастливой, что никаким наркотикам не находилось места ни в сознании людей, ни в быту,

И конечно, рождающееся поколение молодой советской интеллигенции стремилось быть в самой гуще борьбы за новый социалистический быт.

"Пролетарский студент не пьет и не курит" - считалось законом для каждого. Впрочем, особых усилий, чтобы поддерживать трезвость, не требовалось. Жизнь была трудная, задачи перед страной, а следовательно, и перед всеми нами, стояли грандиозные. Мы горели желанием сделать все, что было в наших силах, для молодой республики. И можно не сомневаться, что трезвому образу жизни наших людей мы крепко обязаны тем, что в короткое время вывели страну из разрухи и начали быстрыми темпами поднимать и развивать свое хозяйство и культуру.