Почему мы обречены на остеохондроз

Почему мы обречены на остеохондроз

Почему человек летает во сне? И почему просыпается в диком страхе, если приснится разверстая пропасть под ногами, в которую он вот-вот сорвется? Почему знаменитая картина художника-абстракциониста начала века называлась «Ужас» и изображенная в центре густого желтого поля большая черная точка и впрямь доводила некоторых созерцателей до нервного расстройства? Почему эталоном красоты человеческой фигуры веками почитаются широкие плечи, что заставляет модников всех времен и народов изобретать наплечники, брыжи, а то и вовсе некие крылоподобные конструкции в одежде?

Психологи рассматривают подобные явления в психике человека как отголоски атавизма, то есть древнейших инстинктов поведения наших предков — человекообразных обезьян. Но, поставив их на задние конечности и придав их телу вертикальное положение, природа так и не стерла из генетической памяти человека ни ощущение полета при передвижении по веткам деревьев, ни безумный страх перед падением с высоты, неизбежно грозившем смертью. Остался и страх перед злейшим врагом — леопардом, способным достать обезьяну даже в гуще древесной кроны. Врагом, которого детеныши еще в утробе матери учились распознавать по желтому цвету глаз с черным зрачком посередине. «Ну а мода-то тут при чем?» — спросите вы. Так ведь другие животные, для которых привычна вертикальная поза — кенгуру, суслики, даже прямоходящие динозавры — игуанодоны, они изначально передвигались по поверхности земли на задних ногах, где и расположены у них самые мощные мышцы. А человек произошел от брахиаторов (так ученые называют способ передвижения с помощью верхних конечностей), чей развитый плечевой пояс был залогом и выживаемости в дикой природе, и привлекательности для противоположного пола.

Но не все в «обезьяньем наследстве», которое, кстати, включает и привычку хватать руками и пробовать на зуб все, что ни попадается, как это делают дети, и потребность, разгневавшись, громко кричать, чем нередко злоупотребляют взрослые, так вот не все, повторяю, оказалось столь же забавным и безобидным. Подняв человека в полный рост и предначертав ему по шестнадцать — восемнадцать часов в сутки проводить в таком положении, природа возложила совершенно непосильную задачу на его позвоночник, унаследованный от предков-обезьян. Правда, как и у любой «бомбы времени», выяснилось это много тысячелетий спустя: когда средняя продолжительность человеческой жизни, в отличие от жившего всего-то 14–16 лет неандертальца, перевалила за полувековой рубеж.

В 1994 году в Москве состоялся международный симпозиум, посвященный исключительно болезням позвоночника. И уже не первый раз его участники наибольшее внимание уделили проблеме остеохондроза: тому, что мы с вами простодушно называем «отложением солей». По мнению ученых, от 40 до 80 % (!) людей имеют выраженный в той или иной степени остеохондроз позвоночника. Причем было единодушно признано, что с возрастом, начиная с 25–30 лет, этот процент начинает стремительно увеличиваться. То есть именно тогда, когда заканчивается рост тела, социальная (в нашем случае ВЕРТИКАЛЬНАЯ) активность достигает максимума, а периоды отдыха, я имею в виду для позвоночника, сокращаются. Однако достаточно взглянуть на фотографию 115-летней американки Кэрри Уайт из Книги рекордов Гиннесса за 1991 год, и станет ясно, что в старости ни один человек не может рассчитывать на здоровый позвоночник. Как же получилось, что природа, этот великий и мудрый конструктор, генетически запрограммировавшая нас на сто и более лет жизни, дала такую промашку?

Чтобы понять механизм срабатывания «бомбы времени», давайте вспомним историю знаменитого тульского оружейных дел мастера Левши, героя одноименной повести Лескова, что подковал со товарищи удивительную аглицкую блоху. Повергнув в изумление государя императора своим мастерством, он тем не менее лишил самодержца удовольствия наблюдать «дансе и верояции», до того с легкостью блохой исполнявшиеся. Для слабой блохи оказался чрезмерным вес золотых подков. Так физические законы вмешались в спор о государственном престиже. Они же, как мы увидим, лежат и в основе «позвоночной» трагедии человечества.

Поставив человека на ноги, природа уподобилась Левше: ведь в таком положении вес тела человека не растягивает позвоночник, как у любого другого ходящего по земле животного, а сжимает! Но ведь и связки, и мышцы, да и сами кости позвоночника остались прежними, хотя от них требовалась теперь совсем уже другая работа. Больше всего пострадала нежная хрящевая ткань — она тонкой пленкой покрывает все суставы и является твердой смазкой при движениях. Но теперь от постоянного давления в ней появляются микротрещины, хрящ истончается, уплотняется, и в конце концов начинается его окостенение — остеохондроз. Те самые «шипы» и «усы», которые мы с интересом и ужасом разглядываем на рентгеновских снимках собственного позвоночника. Они же, в свою очередь, травмируют корешки спинного мозга, проходящие через межпозвонковые отверстия, и вызывают радикулиты: шейные, грудные, поясничные — всякие. А удерживание равновесия, которым раньше занимался кто угодно, только не позвоночник, сковывает теперь его мышцы и связки постоянным напряжением. И это со временем приводит к болям, туманно называемым английскими врачами «болям в нижней части спины». И самое обидное, все эти изменения, как и многие другие повреждения позвоночного столба у человека, не являются, по сути, болезнями, а только следствием образа жизни, предначертанного нам эволюцией.

На заре человечества, когда суровые законы выживания существенно препятствовали долгожительству, первоначального запаса прочности тканей хватало с лихвой, и такой конструкторский просчет оставался до поры незаметным. Но стоило цивилизации обуздать эпидемические инфекции, покончить с многовековыми войнами и призраком голодной смерти, стоило научиться предотвращать фатальные последствия многих обычных заболеваний, как наряду с увеличением продолжительности жизни все больше дает о себе знать наш «обезьяний позвоночник».

Кому-то может показаться оскорбительным сравнение с механической блохой. Но ведь тем мы от нее и отличаемся, что созданы природой не как забавная ошибка, вроде двухголовых телят или многопалых цыплят, и не как случайно получившийся удачный биологический фокус, секрет которого затерялся в глубине веков, а ради своего уникального головного мозга, делающего нас венцом творения. Просто развивался он при помощи процесса вертикализации столь стремительно, что у Творца не оказалось времени на всевозможные прикидки и экспериментирование. Пришлось пользоваться подручным материалом и старыми образцами биологических конструкций. А дальше мы уж как-нибудь сами…

Еще Гиппократ при различных страданиях станового хребта прибегал к его растягиванию вплоть до подвешивания пациента за ноги вниз головой. В наше время индустрия здоровья предлагает людям тренажеры и оздоровительные комплексы скорее не для накачивания мускулатуры, а для всевозможных растяжек и разгрузочных упражнений, способствующих сохранению эластичности тканей. И новомодные гидравлические и пневматические кровати, и всевозможные ортопедические матрасы и подушки самых замысловатых конструкций, на которые мы взираем порой с презрительным недоверием, призваны бороться с «обезьяньим наследством» в духе тех же гиппократовых принципов — растягивание и разгрузка. «Ошибаются все, и даже Бог», — писал Исаак Бабель. Но любую ошибку можно исправить, если, конечно, подойти с умом!..